Чтение онлайн

32. Кашшафутдин (Кашшаф ад-дин) ибн Шахимардан. Выходец из деревни Сулюково (Слек) Мензелинского уезда. С большим усердием учился в медресе Марджани, чем привлёк его внимание, и Марджани завещал ему отредактировать и напечатать свой большой труд «Хизамат ал-уаваши». Кашшафутдин выполнил эту просьбу. Он был учителем и имамом сначала в родной деревне, а потом – в сибирском городе Каркаралы. В то же время он занимался и преподаванием, мы видели и несколько его произведений в жанре послания (рисаля).

33. Шайхулислам ибн Хамидулла (Шаих ал-ислам ибн Хамид Аллах) ат-Такави. Родился в деревне Тагай (Тке) близ Симбирска. После пятилетнего обучения в медресе Марджани стал работать преподавателем в медресе «Гусмания». Позже ещё год учился и преподавал в медресе «Мухаммадия», после чего вновь вернулся в «Гусманию» и несколько лет преподавал там. Потом был назначен имамом в деревне Яхшибай Мензелинского уезда. Спустя три года он сильно заболел и скончался в 1329 х./1911 г. Отличался умом и решительностью. Был издан его тафсир «Иткан фи тафсир ал-Куръан». У него есть и другие труды, представляющие собой перевод «Мухтасар ал-Кудури» и других книг.

Мы написали об известных нам учениках Марджани, которые служили народу. Кроме этого, конечно, есть множество других, которые чем-то послужили нации, но у нас нет сведений о них и их произведениях.

Вышеназванные люди общались с Марджани, долгое время лично присутствовали на его занятиях. В этот список не включены те, кто пришёл в медресе в последние годы жизни Марджани и обучался у других учителей. В медресе Марджани учились Садык Галикаев, его брат Габдурахман Галикаев, Салих Губайдуллин, Шакир Казаков, Мухаммад-Рахим Юнусов, сам Мухаммаджан Каримов и его родные, а также известный присяжный поверенный Саидгарай Алкин, Зиннатулла Гусманов, много работающий в казанской благотворительной организации, Нургазиз Хусаинов, Габдрахман Кушаев и многие др. Все они являются передовыми людьми Казани.

Вообще, отличительной чертой учеников Марджани является отсутствие фанатизма, они легко находят истину и больше остальных любят справедливость. Любовь Марджани к истине и верность правде оказали влияние и на его учеников.

Но ученики Марджани и их труды стали показываться уже после смерти Марджани. Из-за трудного периода, переживаемого медресе, непонимания народа и ещё из-за нескольких подобных причин при жизни Марджани было мало людей, проявивших себя. Он иногда с горечью отмечал, что его ученики не прославились какими-либо значимыми трудами, они не были заметны в его время. Его брат Сибгатулла ибн Фазил передаёт, будто Марджани говорил: «Мне не повезло с учениками. Самые способные из них умерли молодыми. Один человек находит своё счастье в одном, другой – в другом. Аллах Всевышний наградил меня тем, о чём я просил Его в молодости. Жаль, я не попросил Его, чтоб мои ученики были на пути к знаниям. Если бы я попросил, возможно, Он и это даровал бы мне».

2 февраля 1870 г. был принят закон, делающий обязательным преподавание русского языка в мусульманских школах и медресе. После этого в 1872 г. был назначен специальный инспектор по надзору за школами и медресе. Когда в мусульманские медресе стали назначать учителей русского языка, используя и насильственные методы, среди народа возникла смута. Наибольшее возражение вызывали обязательность обучения русскому языку и возложение затрат на содержания учителей русского языка на плечи мусульман. В Казанской и Вятской губерниях было много шума по этому поводу (много сведений об этих событиях приводит Ризаэтдин-хазрат в своём произведении «Исламнар хакында хкмт тдбирлре» («Правительственные меры, касающиеся ислама»). В то время среди религиозных учёных возникло много споров о том, можно или нельзя преподавать русский язык, о пользе и вреде этого. Многие люди, носившие звание алимов, считали, что, несмотря ни на что, преподавание русского языка неправильно и является запретным. Тех же, кто считал такое обучение верным и обязательным, было очень мало, и во главе их стоял Марджани. Он говорил: «Обучение русскому языку необходимо. Народу, подчиняющемуся людям другой национальности, полезно и необходимо знать язык, письменность, государственные законы и правила правящего народа. Нужно лишь остерегаться перенимать их язык, привычки и традиции, не разговаривать между собой на русском языке, не вставлять в свою речь русских слов, стараться сохранить родной язык, насколько это возможно» [52] .

Но и у тех, кто выступал против преподавания русского языка, было два разных мнения. Некоторые были против преподавания несмотря ни на что, тогда как другие ссылались на то, что преподавание русского языка вводится с целью ослабить религиозный и национальный дух народа. Когда в казанских медресе преподавание русского языка стало обязательным, и у мулл попросили дать ответ по этому поводу, они написали письмо следующего содержания: «Наш народ, а в особенности шакирды, и так беден. Мы преподаём безвозмездно, ради довольства Аллаха. Поэтому мы отказываемся претворять в жизнь приказ о принудительном преподавании русского языка и возложении затрат на содержание учителей на плечи народа. Мы просим власти внять нашим просьбам» [53] .

После того как вопрос и споры о преподавании русского языка в Казани поутихли, в городе открылась мужская школа для подготовки учителей, выпускающая преподавателей русского языка. Преподавателем религии в ней был назначен Марджани. О своём поступлении на работу он пишет следующее: «Мне даже в голову не могло прийти стать учителем религии в этой школе. Но Радлов неоднократно обращался ко мне с просьбами об этом, с личной просьбой обратился и сам губернатор. Позже я понял, насколько важна эта должность. Если она изначально не будет в руках алима, то позже она вовсе перейдёт в руки невежественных и несведущих в исламских науках людей, и тогда учащиеся этой школы не получат никаких знаний об исламе. Посчитав, что я должен показать этим ученикам отношение шариата к жизни и к различным предметам и наукам, работу мусульман во благо этих наук, я решил принять эту должность».

От Шакирджана Тагирова, обучавшегося в этой мужской школе со дня её открытия и после выпуска ставшего там преподавателем, Фуат Туктаров услышал следующее: «Марджани очень любил историю и регулярно занимался историческими вопросами. Как итог своих трудов и любви к истории Марджани стал членом «Общества археологических памятников» Казанского университета, написал несколько работ, чтобы преподавать их там. Он был знаком с русскими учёными и историками, живущими в Казани, с учёными-востоковедами, пользовался авторитетом среди них. Особенно близко он был знаком с востоковедом В. В. Радловым, они много общались, Марджани советовался с ним.

В 1876 г. в Казани открылась мужская школа для подготовки учителей. Её открытие можно с полным правом назвать заслугой Радлова. Радлов прикладывал много усилий для образования татар, для обучения их русскому языку, а со временем и для распространения науки на татарском языке и даже национальной литературы [54] . В работе немца Радлова, по словам его современников, не было ни малейшего намёка на миссионерство. Даже после решения открыть в Казани мужскую школу для подготовки учителей для того, чтобы татары не боялись её, и она пользовалась авторитетом среди них, учителей он старался выбирать среди татар. Основываясь на этом, инспектором школы он назначил Гали Махмудова, официально не получившего никакого образования и по закону не имевшего права заниматься инспекторством. На второй год деятельности школы такие люди, как Ибрахим Терегулов и Шахбазгарай Ахмеров, были назначены учителями. Шакирджан Тагиров, закончивший эту школу, был взят туда на работу в качестве учителя рисования и каллиграфии.

Сразу после принятия решения об открытии мужской школы для подготовки учителей Радлов обратился к Марджани, которого он хорошо знал и любил. Учитывая, что Марджани в Казани и её окрестностях пользовался авторитетом, Радлов предложил ему стать учителем религии в этом заведении. Должно быть, назначая Шихаба учителем в этой школе, Радлов таким образом хотел поднять в глазах татар престиж этого учебного заведения. Так как, несмотря ни на что, Шихаб положительно относился к преподаванию русского языка, он одобрял открытие данной школы и согласился выполнять обязанности учителя религии, к тому же это предложение поступило от такого уважаемого им человека, как Радлов. И как только школа была открыта, Марджани стал преподавать в ней религию.

Марджани преподавал в школе такие предметы, как шариат (по «Кудури»), вероубеждение (по «‘Акида ат-Тахави»), основы права (по «Мухтасар ал-Хуссами») и наследственное право. Если сегодня выбор этих уроков нам кажется немного странным, должно быть, в то время он был уместен. В те годы большинство учащихся этой школы были шакирдами, и среди них не было таких, кто бы не изучал морфологию и синтаксис арабского языка.

Во время уроков Марджани любил обращаться к истории, особенно к истории ислама, давал ученикам подробную информацию о событиях времён аббасидских халифов Харун ар-Рашида и ал-Ма’муна. Иногда на уроке он и в тетрадях учеников записывал исторические данные.