Чтение онлайн

— Я туда шла как раз. — растерянно проговорила она. — Если бы я вышла на минуту раньше, я бы ее застала. О Господи. Может, я бы могла ее остановить?

Тихие волны, которым ни до чего не было дела, продолжали катиться по черной поверхности моря. Легкие белые барашки резко выделялись в темноте. Серые облака на темном небе то открывали взгляду звезды, то снова их прятали. Казалось, ничего не произошло, только по всему кораблю зажглись красные лампочки, так зловеще и непривычно горели они во тьме, словно глаза, выискивающие очередную жертву.

Наконец-то раздался голос из громкоговорителя, одновременно с топотом шагов и появлением возбужденных офицеров.

— Просим всех сохранять спокойствие. — это был вовсе не капитан, а круиз-директор. Алина подумала, что в этот момент у главного лица корабля и без того хватало работы. — Корабль вынужден сделать небольшую остановку. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

— Кто был свидетелем? Где это произошло? Кто выкинул круг? Освободите место от посторонних. — стафф-капитан выглядел достаточно спокойным, в отличие от шефа секьюрити, у которого на лице было написано странная смесь решительности и отвращения. Алина молча, не дожидаясь, пока ее попросят удалиться, и одним ухом слыша ответы взволнованного донельзя серба, вышла из темноты в свет и тихую возню столовой. Ее тут же обступили немногочисленные в вечернюю пору официанты:

— Что случилось?

— Кто-то упал в воду?

— С какого дека?

— Его видно с палубы? Можно спасти? Кто-нибудь вслед прыгнул?

У Алины мурашки поползли по коже от такого допроса, а может просто сказывалась обстановка и вечерняя прохлада.

— Это не он. Это она. И она спрыгнула с двенадцатого дека. Больше ничего не знаю. — и девушка протиснулась мимо сразу же загалдевших людей и наконец вышла на пул-дек.

Там было еще хуже, оттого что теперь она знала откуда спрыгнула неизвестная женщина. Там уже толпились офицеры. Кто-то выглядывал вниз, кто-то смотрел в бинокль, другие перговаривались по рации. Палуба, несмотря на предупреждение, постепенно заполнялась людьми. Девушка встала в уголке подальше от перил и машинально посмотрела на часы. У нее оставалось еще сорок минут.

На бридже зажглись два огромных прожектора, начавшие описывать круги по воде круглыми пятнами желтого света, выглядевшими так неестественно и дико, как и все в этот момент происходящее. Через какое-то время прилетел вертолет и тоже с мощнейшим фонарем начал рыскать вокруг корабля. На Сенчюри к моменту появления спускали на воду еще очередную спасательную шлюпку. Две таких же уже бороздили водное пространство вдоль и поперек, спуск на воду этих двух Алина не видела. Девушка поразилась оперативности работы: за пятнадцать минут и вертолет прилетел, и люди в оранжевых спасательных жилетах уже светили фонарями в воду. И все это при условии, что на девяносто процентов женщины уже давно не было в живых.

Девушка вспомнила давно виденную передачу на канале Дискавери о том, что происходит с человеком упавшем в воду с большой высоты. Выше тридцати метров шансов не было практически никаких. В эксперименте, который проделали продюсеры, железный манекен сломал обе имитированные шейки бедра. Человек даже если и был еще жив, почти сразу погибал от болевого шока. Вопрос был даже не в том, умеешь ты плавать или нет.

На борту последней шлюпки она увидела шефа охраны и несколько филиппинских механиков. Лайнер окончательно заглушил двигатели. На бридже и мачте корабля, всюду теперь горел красный свет, от шума вертолета трещала голова, и начал дуть пронизывающий ветер, но несмотря на все это на палубу высыпал уже и персонал, которого даже никто не гнал назад на работу. Повара, официанты и клинеры стояли обособленно от пассажиров, но все вместе они смотрели вниз, в темную воду.

— Что туда пялиться, еще увидишь, не дай Бог, так потом всю жизнь кошмары сниться будут. — пробормотала Алина себе под нос, но тоже не могла оторвать взгляда от черной толщи воды.

— Все хорошо? — спросил ее кто-то по-итальянски. Она обернулась и увидела их шеф-повара, огромного итальянца бритоголового и с бородкой, которому харлей-девидсон подошел бы гораздо больше белого колпака. От волнения мужчина перешел на свой родной язык и даже этого не заметил. Алина не стала его переспрашивать, сейчас всем было не по себе, тем более что итальянский был очень простым, особенно если знаешь французский или испанский.

— Знаете, она прыгнула прямо за минуту до того, как я должна была там пройти. И вдруг я бы что-то могла бы сделать?! И так высоко. Вода такая холодная… — девушку передернуло от ужасной картины, вставшей перед глазами.

— Прекрати! — мужчина энергично встряхнул Алину, глаза у которой совсем стали бездумными, за плечо, — Перестань сейчас же об этом думать. Иди выпей водки. Если так рассуждать, сам за бортом окажешься. А ну возьми себя в руки. — Алина словно очнулась.

— Что-то я совсем нервная стала. Хорошо, что я поела, а то совсем бы аппетит отбило всем этим. — высказалась девушка и поежилась. Стало уже не прохладно, а холодно. Она снова взглянула на часы, оставалось чуть более двадцати минут.

Собравшиеся пассажиры коллективно обсуждали происходящее. Одни спокойно шутили, другие ругались, третьи в ужасе заламывали руки. Женщина сидела на краешке шезлонга и крепко прижимала к себе спящую маленькую девочку. Видно, мать всегда думает только о ребенке, чтобы и с кем не случилось. На ее лице можно было прочесть: «Не отпущу больше от себя ни на шаг, ни на секунду. Если нашелся такой сумасшедший что может сигануть в воду, так, может, найдется и другой, тот, кто туда другого скинет!». Одновременно покачивая младенца, она кидала нетерпеливые взгляды на мужа, стоявшего не вдалеке и о чем-то жарко спорящего и размахивающего руками. Младенец сладко спал, посасывая палец и не заботясь о происходящем.

Некоторые люди взгромоздились на шезлоги, чтобы лучше видеть, и Алина подумала, что хватает на свете ненормальных и сейчас еще кто-нибудь полетит следом. Мощный прожектор освещал темные волны. Несколько соседних кораблей, даже те которые были совсем далеко, зажгли сигнальные огни. Резко, рывками, переходя с места на место, он выхватывал темную воду, попадал на снующие лодки, и иногда попадал на одинокий круг, так и скачущий на волнах. Мало по малу всем становилось жутковато. Люди замолкали и уже молча смотрели вниз. Девушка тоже никак не могла уйти и стояла, прислоняясь лбом к холодному и мокрому стеклу заграждения.

Пробирало прямо до костей, когда она пыталась себе это представить. Ее почему-то преследовала мысль не столько о женщине, сколько о ее муже или подруге, том компаньоне, который сопровождал ее в круизе. А еще о том мужчине, который пытался ее перехватить, о том, как часто ему будет теперь снится один и тот же сон. Алина всегда считала самоубийство в первую очередь эгоизмом, и уже потом всем остальным. Оправдание всегда можно найти, особенно себе самому, и уйти всегда легче, чем продолжать бороться. Но как же нельзя не думать о тех, кто остается за тобой? Тех, чьи жизни такой поступок перевернет раз и навсегда. В том числе и тех, кого это коснется случайно, но оставит неизгладимый след?

Какая-то пожилая женщина подошла к Алине спросить, видела ли она случившееся. Та отрицательно покачала головой и собралась было уходить, но пассажирке не терпелось завязать беседу на эту тему. Существуют люди без грамма такта, но зато обожающие сенсации, но Алина к этому числу себя отнести не могла. Поэтому на вопрос, какого это семье спрыгнувшей, она просто пожала плечами. Слишком хорошо она знала какого…

День, когда нужно было забирать мамины вещи из больницы, вряд ли ей удастся когда-либо забыть. Когда в больничной палате на следующий день после смерти все осталось, как если б она просто вышла: вода на тумбочке, одежда на стуле, иконка, подаренная бабушкой и шерстяной носок.