Чтение онлайн

Вадим почти все время работает. Сидит напротив, в своем кресле, и на его лице застыла маска непроницаемой сосредоточенности — та, которую он, не снимая, носит в «башне», ни кали не похожая на того Авдеева, которого я увидела в нашем маленьком отпуске. Переключается с телефона на ноутбук, отдает по телефону короткие отрывистые приказы, без конкретики, но о чем-то важном. На этот раз — не о той своей «золотой сделке».

Он снова тот самый Авдеев — акула бизнеса, для которого цифры и контракты важнее, чем взъерошенная девчонка, сидящая напротив и делающая вид, что увлечена книгой.

Я и правда делаю вид. Потому что буквы расплываются перед глазами, а сюжет сопливого романа про эльфов и драконов кажется пресным и нелепым на фоне моей собственной жизни. Все больше напоминающей драму, но я пока не в курсе, с каким она будет концом.

Я снова и снова прокручиваю в голове наш отпуск, как заевшую пластинку.

Каждый взгляд Вадима, каждое прикосновение, каждое слово. Пытаюсь найти в них скрытый смысл, подтверждение своей шаткой, отчаянной надежде. А когда кажется, что нащупываю — запрещаю себе в это верить.

Чтобы не разочаровываться — не стоит очаровываться, так, кажется, гласит интернет-мудрость?

А еще мне жутко не хватает Лори, как бы странно это не звучало. За эти несколько дней она каким-то образом успела стать для меня… кем-то близкой подруги, которой у меня никогда не было. Мы обменялись телефонами, и Лори сказала: «Звони, Крис, просто так, даже просто поболтать». Она сказала это просто, спокойно и искренне — без единого намека на «это просто вежливость, ты же понимаешь?» Семья Шутовых осталась в калифорнийском доме Вадима еще на пару дней — он сказал, что они могут приезжать, когда захотят. Я смотрела, как они прощаются — и все равно чувствовала себя самозванкой, случайно забредшей на чужой праздник жизни. Но отчаянно не желающей с него уходить.

По прилету нас встречает Игорь. Сначала отвозит меня. Вадим выходит из машины, чтобы помочь с моими новыми чемоданами, которых теперь три — ровно на три больше, чем я брала с собой. Мы поднимаемся ко мне, и с каждой минутой предстоящего расставания, я все крепче цепляюсь пальцами в уродливого, но самого красивого на свете плюшевого зайца.

Вадим просто целует меня на прощание — коротко, почти целомудренно, но его рука на моей талии сжимается крепко и жестко, с головой выдавая его мысли. Как будто он такой молчаливый, потому что тоже не хочет прощаться.

Впереди выходные, я знаю, что Вадим проведет их с дочерью. И, скорее всего, все следующие вечера тоже будет с ней — я знаю, что он скучал, поэтому в ответ на его лишенное всякой конкретики: «Увидимся в понедельник в офисе», просто безропотно киваю, уже зная, что буду ждать это «увидимся» буквально через секунду после того, как он выйдет за дверь.

Оставшись одна, долго стою посреди комнаты, окруженная вещами, туфлями и сумками с логотипами, от одних названий которых у любой девушки моего возраста случился бы сердечный приступ. Но без него меня это не радует. Ни шелк, ни кашемир, ни запах новой кожи.

Я начинаю разбирать вещи, механически развешивая платья в шкафу, раскладывая белье по ящикам. Каждая вещь как напоминание. Вот это синее платье, в котором я танцевала в клубе, чувствуя на себе его взгляд. Вот та самая юбка, которую он просил «показать сзади».

Заяц занимает почетное место в постели — уже знаю, что буду спать с ним каждую ночь без Авдеева. От этого «каждую ночь» противные мурашки по коже.

Чтобы хоть как-то заглушить нарастающую внутри панику, набираю полную ванну горячей воды, добавляю какой-то пену с ароматом лаванды и погружаюсь в нее с головой.

Теплая вода обволакивает, расслабляет мышцы, но не может усмирить хаос в моей голове. Я снова и снова возвращаюсь мыслями к нашему отпуску. Как он заказывал еду мне в номер — чтобы я не чувствовала себя одинокой, когда он поздно возвращался. Как мы гуляли по Нью-Йорку, а он грел мне ладони и заворачивал все время соскальзывающий шарф. Как смотрел на меня, когда я вышла к нему в том блестящем платье. Как его пальцы сжимали мои, когда мы ехали в его «Феррари». Как он защитил меня от того придурка в клубе, даже не сдвинувшись с места.

Как предложил приехать и… добавить красок в дом.

Он не просто так взял меня с собой. Он не стал бы тратить свое время на игрушку, если бы она ничего для него не значила. Он заботился обо мне. Он беспокоился, когда я замерзла. Он… смотрел на меня не так, как на других. Я видела это. Я чувствовала.

И я убеждаю себя в том, что мне не показалось. Упрямо, отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Я так отчаянно бегала от этой надежды, что теперь просто останавливаюсь, распахиваю руки и беру ее всю, сразу, с голодом и детской наивностью. Я ведь не просто очередная «Барби» в его коллекции. Я — особенная, уже немножко необходимая и чуть-чуть важная.

И если это так… если ему не все равно… то, может быть, у меня есть шанс?

Скоро он влюбится по-настоящему он влюбится по-настоящему, и я смогу все ему рассказать. Всю правду. Про отца, про месть, про Гельдмана, про Дэна. И Вадим обязательно все поймет и сможет меня простить. И уже не отпустит, потому что будет нуждаться во мне как в воздухе, точно так же как сейчас нуждаюсь в нем я.

Главное — еще немного времени. Вырвать еще несколько недель — у Гельдмана, у судьбы.

Нужно просто замылить Лёве глаза. Сделать вид, что я действительно пытаюсь что-то разнюхать. Сливать ему какую-то безобидную, ничего не значащую информацию, которую Вадим и так не особо скрывает. Пусть Гельдман и дальше думает, что я у него на крючке. А я буду тянуть время. День за днем. Неделя за неделей. Пока не буду уверена, что сердце моего Хентая принадлежит мне. Целиком и полностью.

Я откидываю голову на край ванной, закрываю глаза и позволяю себе насладиться первыми минутами облегчения. Это точно самый провальный план в моей жизни и самый бесконтрольный, потому что в нем от меня точно совсем ничего не зависит, но, может, в этом его прелесть? Все продуманные, которые я вынашивала месяцами, ни черта не сработали. Может быть потому, что я слишком полагалась на разум, но совсем исключила чувства?

Телефон, лежащий на краю ванной, пару раз настойчиво пиликает входящим сообщением.

Уже поздно, так что это наверняка Вадим.

Пока я вытираю мокрую руку о полотенце, придумываю себе, что увижу там, например, «я уже по тебе скучаю» или «к черту, завтра приеду на пару часов».

Но мои идиотские влажные фантазии разбиваются об «Марина-ноготочки».

Я смотрю на проклятое сообщение и уговариваю себя его не открывать. Как будто если не вскрывать плохое письмо — оно перестанет существовать. Но потом беру себя в руки и все-таки читаю: «Надеюсь, ты хорошо отдохнула, курочка. Пора возвращаться к работе. Жду тебя в «Grand Mirage». Через час».