Чтение онлайн

Утро наступившего дня началось много лучше, чем вчерашнее. Тучи рассеивались, небо голубело. А где-то там, за домами, золотились облака. Ровно в шесть по маленькой комнатушке вновь разнеслась мелодия. Снова играл Штраус. Так же как и во все предыдущие дни, звучало произведение «На прекрасном голубом Дунае».

Первой мыслью Зуева было осознание того, что эти два часа сна самые блаженные за всю ночь. Он по какой-то причине не чувствовал себя уставшим или разбитым. Напротив, сейчас он ощущал окрылённость, которой давно не испытывал. Быстро встав с кровати, Пётр отправился в душ. Сквозь открытую дверь спальни за ним пробрался солнечный луч. Жёлтая полоса света улеглась на плитку вытянутым прямоугольником. Деревянный паркет, что лежал на полу больше двадцати лет, казалось, старался вобрать в себя всё тепло и свет солнца, что восходило за окном.

Завтракая, Зуев пристально смотрел на одну из картин. Странное состояние посетило его сегодня. Бывало, обычные, повседневные предметы, что всегда были на виду, внезапно преображались. Словно всё это время они находились за запылённой или запотевшей витриной, а теперь их поднесли поближе для рассмотрения. Сегодня это случилось с одной из работ А. З. Пётр разглядел на картине доселе невиданные краски и линии. Он открыл для себя новый узор, раскрыл смысл, в нём зашифрованный. Забыв о еде, он просидел за столом ещё около десяти минут.

Из подъезда Пётр вышел в восемь пятьдесят. Как и многие другие учителя, Зуев подрабатывал репетитором. Сегодня его путь лежал к одному десятикласснику. Молодой человек внезапно решил сдавать на выпускном экзамене физику. Видите ли, он понял, что хочет стать нефтяником, а без этого предмета дорога в желаемый вуз закрыта. Молодой человек был готов приложить любые усилия, лишь бы сдать предмет на максимально возможный балл и поступить в вуз, желательно на бюджет. Зуев отчётливо помнил их первый разговор на эту тему. Помнил запал парня и то, что настроен он был решительно. Вспоминая лицо десятиклассника и блеск в его глазах, Пётр Анатольевич улыбался – так веселил его юношеский задор.

В воскресное утро трамвай был практически пуст. Редкие пассажиры расселись отдельно друг от друга. Зуев встал на задней площадке салона, у окна. Солнце уже взошло и сейчас пригревало ему спину. Пётр достал из сумки книгу, что лежала там со вчерашнего дня, и под светом огромного термоядерного реактора, вокруг которого вращается наша планета, принялся читать. Слова оживали в голове яркими образами. Пётр погрузился в чтение. Его незримым собеседником стал автор со своим жизненным опытом, чувствами и мыслями. Зуев словно вёл с ним диалог. Напрямую. Будто их не разделяло ни время, ни пространство.

Трамвай резко затормозил. В последнюю секунду Петру удалось ухватиться за поручень. По улице раскатился звонкий треск сигнала. Кондуктор пошёл к кабине и приоткрыл окошко водителя.

– Семёныч, ты прикинь, шо творят, а? Выскочил прямо на пути, а по сторонам не глядит! Чуть не сбил ведь! Щас вон, посмотри, ток пятки и сверкают у остолопа!

Услышав это, Зуев оторвался от книги и, всё ещё находясь в плену прочитанного, озирался по сторонам. В салоне трамвая что-то неуловимо изменилось. Пассажиры сидели по одному, но не в одиночестве. Рядом с каждым был его «собеседник и друг» – смартфон. Тонкие проводки тянулись от разъёмов. Коварными змеями они вились по одежде, иногда забираясь под неё, выползали из-за воротников. Были и другие, похожие не на змей, а на ящериц. Они уже отбросили свои хвосты и практически срослись с жертвой – человеком. Как истинные паразиты, они, по-видимому, вцеплялись намертво. Залезали добыче в уши и там нашёптывали мысли, напевая песни, попадая прямиком в мозг. Хотя, быть может, это был симбиоз человека и смартфона? Быть может, люди просто боялись тишины, одиночества или окружающего мира и оттого искали себе таких «помощников»?

Пётр вздрогнул. Тело и мозг старались вырваться из паутины нового восприятия, в которое его заманила книга. Благо следующая остановка была его. Как только знакомый козырёк остановки стал виден из окон трамвая, Зуев убрал фолиант в сумку.

После занятий Пётр пошёл к торговому центру «Пегас» – достаточно большому комплексу магазинов и кафе. В 10:53 Зуев стоял у главного входа. Он огляделся, подождал с минуту и достал телефон. Пытаться высмотреть человека, которого до этого ты в лицо не видел ни разу, наверное, как минимум непрактично. А первый номер в списке недавних звонков как раз и был нужным.

– Пётр Зуев? – раздалось из-за спины в тот самый момент, когда он уже собрался нажать вызов. Зуев оглянулся.

– Вы Пётр Зуев! – с нескрываемой радостью произнесла девушка. – Рада встретиться с вами! – Она протянула ему руку.

Перед Зуевым стояла Виктория Седова. Это была довольно молодая особа, на вид двадцать пять – двадцать семь лет. Светлые волосы, собранные в низкий пучок, берет бордового цвета, серое пальто. Держа ладонь девушки, Зуев удивился её крепкому рукопожатию и тому, с какой лёгкостью она смотрит ему в глаза.

– Я вас узнала даже со спины, – улыбка не сходила с её лица. Как только Виктория отпустила его руку, Зуев достал из кармана пальто кошелёк.

– Это вроде как ваше. Всё на месте, но лучше проверьте, для вашего же спокойствия и моей чистой совести.

Лёгким движением она открыла кошелёк. Один взгляд – и столь же изящно девушка отправила кошелёк в недра сумки. Отточенное до автоматизма действие ввело Зуева в ступор.

– Всё на месте, – сейчас она не улыбнулась губами, но глаза… Её глаза говорили, что ни одна улыбка не сможет выразить её чувство благодарности. – Пётр Зуев, пойдёмте, я угощу вас, скажем, кофе. Не могу же я не отплатить за вашу честность и порядочность!

В её голосе, обычном женском голосе, которых в мире бесчисленное множество, что-то было. В нём присутствовала непоколебимая уверенность, бесцеремонно меняющая восприятие слов этой удивительной девушки. Они оба знали, что Зуев согласится.

Люди ни на секунду не смолкали. В их разговорах тонули помещения, столы и стулья, что уж говорить о таких незначительных вещах, как посуда и столовые приборы. За одним из столов сидела семья с тремя детьми разного возраста – истинными непоседами. От их вопросов и возгласов дрожали напитки в стаканах, а стулья иногда поскрипывали, с трудом удерживая на себе подвижных маленьких людей. Родители – муж с женой – иногда переглядывались между собой. Их уставшие взгляды лишь изредка оживлялись искорками юности и страсти, но и те быстро затухали, стоило детям задать новый вопрос.

Человеческие эмоции никогда не проносились мимо посуды. А вот неотёсанные грубияны, столы и стулья, порой не понимали тонкую человеческую натуру, а может, просто не хотели?.. Большие толстые кружки для чая или изящные фарфоровые кофейные чашечки, попадая в руки к людям, словно оживали, будто им передавались человеческие чувства и переживания. Если в кафе была деловая встреча, то посуда вела себя максимально серьёзно и собранно. Если обедала семейная пара, то приветствовалась и всеми силами поддерживалась расслабленная домашняя обстановка. Ну а если в кафе забегали влюблённые, то чашки, ложки, тарелки и даже мебель (до последних обычно было вообще не достучаться, но, как говорится, раз в год и палка стреляет) – всё начинало вторить нарождающемуся романтическому чувству.

За одним из столов, что стоял у окна, сидели двое – мужчина и женщина. Приятной наружности. Правда, внешность женщины была более универсальна, то есть показалась бы привлекательной большему количеству людей. На столе присутствовал привычный набор посуды: два блюдца, две чайные ложки и две чашки.

Белая кофейная чашечка медленно остывала, в ней ещё оставалось немного напитка. Этот кофе обладал особым вкусом, с кислинкой, отчего чашечке было не по себе. Она чувствовала, как её полупрозрачное фарфоровое нутро съёжилось и стало не гладким, а противно шершавым. Ох, будь её воля, она ни в жизнь не согласилась бы на такой кофе. Ей больше нравились мягкие сорта этого напитка, отдающие ванилью или сливками. Но кто будет спрашивать, чего хочется простой фарфоровой чашке? Благо сегодня она была не одна. С ней была старая знакомая, много повидавшая большая чайная кружка мягкого фиолетового цвета. Толстые стенки кружки не пропускали тепло, отчего напиток в ней остывал мучительно медленно. Правда, за свою жизнь она успела привыкнуть к горячему, и тепло чая доставляло ей удовольствие. Сегодня она исполняла свой фирменный номер, слегка подслащивая чай. Никто доподлинно не знал, как именно умудрённой опытом особе это удаётся, но гости, раз побывавшие в этом кафе и испившие чай из фиолетовой кружки, в следующий раз заказывали только её. Чашка и кружка – старые знакомые – перекидывались между собой обрывочными фразами. Как? Когда их ставили на стол, они еле слышно вибрировали и таким образом обменивались мыслями.