Чтение онлайн

Разговоры гостей кафе тянулись бесконечно долго. Мужчина всё время что-то рассказывал и делал это столь красочно, что даже старушка-кружка невольно увлеклась его повествованием. Девушка улыбалась и кивала в ответ, лишь изредка делая глотки и приближая миг избавления чашки от столь ненавистного ей кислого кофе. Ох, как бы бедная посудинка желала, чтобы этот сударь успокоился и замолчал. Она так часто вибрировала об этом фиолетовой кружке, умоляя напарницу ненароком обжечь клиента, чтобы тот стал менее разговорчивым. Тогда эти два человека быстрей бы ушли, а мучения чашки закончились. Но нет же, нет! Старая вредина всё приговаривала: «Подожди!»

– Сил моих больше нет это терпеть! – резко вздрогнула кофейная чашка. И без того стоявшая не очень устойчиво, она завалилась набок. Прохладный кофе вмиг растёкся по столу, тоненький ручеёк добежал до старушки-кружки.

– Ну вот зачем?! – всхлипнула чашка, когда её подняли, чтобы переставить на сухое место. – Ты что, не видишь, что тут происходит?! – продолжила она.

– Влюблён-н-н? – задрожала фиолетовая кружка вместе с ложками и блюдцами. Оказалось, что мужчина резко встал, задев стол. Пустая кофейная чашка ничего не ответила, обиженно промолчав.

Виктория и Пётр спускались на эскалаторе к выходу из торгового комплекса. Собеседница не переставала удивлять Зуева. Он говорил с ней на различные темы, везде и всегда, будь то физика, научные статьи, живопись или фильмы, она понимала его, могла поддержать диалог… Хотя, быть может, это была лишь искусная маска?.. Прекрасная женская игра, в которой Зуев проиграл, так и не сумев разобраться, что на самом деле интересно его собеседнице и какова личность, скрывающаяся за красивой улыбкой. Все эти размышления лишь путали его. Хотя нельзя было не согласиться: Петру и правда понравилась эта девушка. Ему хотелось встретиться с ней вновь.

– А вы, Пётр Анатольевич, – сказала она с некоторой подковыркой в голосе, – не соблаговолите ли встретиться со мной ещё раз?

Зуев опешил. Во-первых, он не привык, чтобы девушки его приглашали. А во-вторых, с каждой секундой разговора ему всё больше казалось, что эта особа читает его мысли.

– Да… конечно, – с лёгкой заминкой ответил Зуев, и маленькая оплошность в речи показалась ему катастрофически огромной.

Виктория протянула ему салфетку с записанным номером телефона. Ранее, когда они с Зуевым пришли в кафе, она написала что-то на салфетке, будто хотела о чём-то себе напомнить. До этого момента Пётр не догадывался – о чём.

– Это мой личный номер. Позвоните мне на неделе, как у вас будет возможность, и мы определимся с местом и временем встречи.

Зуев взял салфетку. Он задумчиво рассматривал цифры на мягкой бумаге. Это сочетание не запоминалось так же легко, как предыдущий номер.

– Ещё раз спасибо за ваш маленький подвиг и за хорошо проведённое время.

Зуев посмотрел на прощающуюся с ним девушку. В ярких лучах солнца блестели лужи. Тротуары в некоторых местах стали подсыхать. Стая голубей важно расхаживала рядом со входом в торговый комплекс, не обращая внимания на людей. Пётр Зуев не пошёл на остановку. Вместо этого он неспешно зашагал по аллее. Домой ему идти не меньше сорока минут, и он рассчитывал подумать обо всём, что с ним сегодня случилось.

На горизонте бушевал закатный огонь. Облака над городом были объяты бордовым пламенем. Небо превратилось в один большой костёр, который, правда, уже затухал, истратив топливо. Облака – алеющие угольки – смешивались с тёмными отсветами ночи, приобретая фиолетовый оттенок и окрашивая в темно-пурпурный цвет дома, дороги и улицы.

Зайдя в квартиру, Пётр Зуев разулся и в несколько шагов оказался у кухонного стола, поставив на стул пакет с провизией. Пётр покупал в основном бакалею [9] . Но иногда в его холодильнике появлялись мясо и молочка. Овощи и фрукты Зуев ел только по выходным, в награду за рабочую неделю.

Ах, было время, когда, вернувшись домой, Пётр Анатольевич видел новое полотно. Иногда картина была не совсем закончена, и творец крутился вокруг своего произведения в попытке разглядеть и перенести на белую бумагу тот образ, что возник в его голове. Пётр обычно не тревожил А.З. за этим занятием и просто проходил в кухню, тихо ставил пакеты, а затем возвращался обратно и любовался. Привычка первым делом приносить пакеты с продуктами к столу осталась с Зуевым до сих пор…

Говорят, на три вещи можно смотреть бесконечно: на текущую воду, горящий огонь и на то, как трудится мастер. Но пословица лукавит. Была в жизни Зуева ещё одна вещь, на которую он точно так же мог смотреть бесконечно. Это картины А. З. Когда он смотрел на них, то легко погружался в воспоминания, и жизнь, которая окружала его сейчас, словно вставала на паузу, а он вновь и вновь мог проживать счастливейшие моменты юности. Сегодня напротив входа не стояло никаких холстов, а живой след мастера давно растворился во времени. Но до сих пор вместе с закатными лучами в квартире Зуева снова и снова возникало терпкое послевкусие тех времён…

Подойдя к входным дверям, Пётр включил свет. В тёплом свете ламп рассеялись миражи прошлого. Зуев разделся. Ему нужно было приготовить ужин.

После еды Пётр сел за проверку домашних заданий. Какая-то жалкая пара тестов отделяла его от вечера выходного дня. Приподнятое настроение намекало, что Зуеву нужно посмотреть что-нибудь интересное, какой-нибудь фильм или сериал. Досадно, что оно не было конкретным. Что-нибудь, и всё тут. Спустя час и сорок проверенных тестов, когда след красной ручки не успел просохнуть на последней работе, на маленькой табуреточке перед кроватью уже стоял ноутбук. Ещё секунда – и вентиляторы натужно загудели, подавая в корпус прохладный воздух. Пара кликов встроенной мыши – началась загрузка. Пётр вышел из комнаты, устремившись на кухню. Ему предстояло приготовить свой воскресный десерт.

Аккуратные кубики адыгейского сыра один за другим падали в тарелку к ранее отобранному и помытому винограду. По правде говоря, такие пиршества Зуев устраивал обычно по воскресеньям, в качестве небольшого вознаграждения за всё, что он делал в течение недели. Но сегодня, как ему казалось, был особенный день. Потому он разрешил себе этот маленький праздник пораньше.

В комнату Пётр вернулся уже с тарелкой. В деревянной посудинке лежала небольшая гроздь зелёного винограда, а вокруг неё с художественной небрежностью были разбросаны кубики сыра. Зуев поставил тарелку на пол, рядом с табуретом, а сам сел на кровать.

На экране компьютера заканчивалась загрузка сериала под названием «Пространство». Раздевшись, мужчина поудобней устроился на кровати и поднял к себе тарелку. Подождав пару минут, он потянулся к компьютеру и включил воспроизведение. На экране появилась планета Земля, усеянная огнями городов, фоном заиграла музыка. Приятная космическая мелодия. То были скрипки, что нежно отыгрывали свою партию, их едва можно было различить за безжалостной компьютерной обработкой. Медленно набирая темп, музыка всё ярче отражалась в сознании, стремясь достигнуть крещендо [10] . И вот в мелодию ворвались новые инструменты: это были треугольники, что в три такта, словно маршируя, разыгрывали свои роли. Звуки стали сливаться в сложную, хотя и понятную мелодию – мелодию космоса. Но всё это было лишь дымом, огнём же выступало женское соло. Пётр не смог разобрать язык, но заметил, что он очень напоминает что-то среднее между датским и шведским. Пока он думал об этом, вступительная заставка почти закончилась; впрочем, она и не была длинной. На экране остался одинокий человек в скафандре. Он медленно плыл в чёрном пространстве, и в забрале его шлема отражалась огромная махина – Юпитер, что взгромождалась вверх по орбите, возносясь над маленьким человеком.