Шизопитомник
Шрифт:
— Ничего себе, — выдохнула она и, подняв глаза, презрительно бросила медленно соображающему Сергею Николаевичу: — Представляю, какая у тебя текучка кадров. Только эти ребята не в твоём штате. Их за что убил?
Сергей Николаевич что-то замычал, затрясся и бросился в сторону густых зарослей.
Он мчался прочь от места своего нелепого преступления, не обращая внимания на истошные призывы Ольги вернуться, даже если она ничего не простит. Лес быстро закончился, впереди расстилалась большая поляна. Столь же бессмысленная, как и вся его биография. Сергей Николаевич хотел схорониться в густой траве, как кузнечик, но уже на самой опушке решил не выбегать в чисто поле, а идти краем леса. Меж огромных деревьев, пусть и редких, как-то спокойней. Конечно, с его телесами на ветвях, как русалка, не зависнешь, но за самыми толстыми стволами спрятаться, пожалуй, можно.
Запыхавшись, он сел у могучего дерева, прислонился к нему спиной и закрыл глаза от чрезвычайного внутреннего смятения.
— Сначала от армии косят, а потом с двух метров в пыль рассыпаются, — с досадой прошептал он. — Не страна, а кисельный отстой.
В заковыристых выражениях Сергей Николаевич долго и аккуратно перекладывал вину за убийство Ирины и Рыжего Клоуна со своих рук на плечи воспитателей, учителей и правительства. Наконец, совершенно оправданный в своих глазах, он непроизвольно всхлипнул.
«Глупо всё вышло. Нерасчётливо. Уроды! Следовало доставить меня к структурам и только потом врезать дуба. А теперь что делать? Идти одному? Нет, сам я дорогу не найду, — решил Сергей Николаевич. — Чёрт! Придётся вернуться…»
Вспомнив, что и сухой паёк тоже остался на месте преступления, Сергей Николаевич более не мешкал и поплёлся назад. Судя по Ольгиным крикам, убежал он не далеко. Видимо, по старой армейской привычке, мчался как заяц, петляя из стороны в сторону от прицельной стрельбы.
Завидев убивца, Ольга насупилась, но никаких мер защитного характера не приняла.
— Что, совсем меня не боишься? — осклабился Сергей Николаевич, рассматривая тела Ирины и Рыжего Клоуна. — А вдруг и тебя насмерть зашибу?
— Кто ж тебя отмазывать будет? — спросила Ольга. — С моими показаниями тебе больше двух пятилеток не дадут, а без меня — вышка без права на помилование. Если б меня убил, тебя, может, только в угол и поставили бы. Минут на пять. А эти ребята — кто знает, из каковских они.
Сергей Николаевич скорчил рожу пострашней и грозно предупредил:
— Только не рассчитывай, что на меня их трындец спишешь. У меня адвокатов, как грязи.
— И главное, из того же материала… — кивнула Ольга.
— Будешь лишнее вякать, тебе же и припаяют за провокацию, — перебил её Сергей Николаевич. — Забирай продукты и пошли.
— А как же поверженный тобой народ?
— Никак. Им земля пухом, а нам сваливать пора. Не боись, органы о них позаботятся. Только бы до блокпоста добраться.
Но Ольга села между Ириной и Рыжим Клоуном и решительно заявила:
— Я их здесь не оставлю.
Сергей Николаевич опешил от такого бреда.
— Решила с ними сгнить? — переспросил он.
— На твоё незаслуженное счастье, — кивнула Ольга. — Можешь и продукты забрать, чтоб мне недолго мучиться.
Сергей Николаевич не заставил себя упрашивать. Распихал пакеты по карманам и, не прощаясь, пошёл к опушке леса. Сначала он торопился, но постепенно шаг его замедлился до прогулочного. Вдруг он резко обернулся с насмешливой гримасой на откормленном лице, но выказать презрение не удалось, ибо никто его не преследовал. Ещё пару раз он проделал тот же фокус, но тщетно. Определённо, никто его не преследовал. Сергей Николаевич остановился и прислушался.
Никакой звенящей тишины он не услышал. Мир был погружён в вакуумную тишь. Абсолютную. Сводящую с ума своей безжизненностью. Он сел, прислонившись к дереву, и начал тихо насвистывать, чтобы Ольга могла догнать его. Прошёл час, или два, или три вечности подряд — Сергей Николаевич совершенно утратил ощущение времени, но никто так и не появился. Зато он вспомнил свой последний рабочий день.
Накануне. Сергей Николаевич
Он взлетел по карьерной лестнице, как крылатый динозавр. Кажется, тупая приземлённая туша, и глядь, парит над головами умников и гадит на всех сверху, нагуливая аппетит.
— Как? — пытала его одноклассница на одной из тусовок. — Ты был никем и вдруг, опа! С трудом поступил в лохострогательный институт, служил в степном стройбате… Рождённый ползать взлетает только с помощью аппарата. Признайся, криминальная родня помогла?
— Дура ты, Ленка. Думаешь, чтобы стать Главным, нужно теоремы зубрить?
— А что нужно?
— Гибкость нужна, — разоткровенничался подвыпивший антропозавр. — Гибкость в теле и башке, чтобы прогибать и прогибаться.
— Судя по должности, ты гибче резинового коврика.
— Может и коврика, только не тебе об него ноги вытирать…
Конечно, Сергей Николаевич впрягся в телегу Управления после хорошей смазки, но, если бы не гуттаперчевый менталитет, квакал бы под каблуком начальницы ещё лет двадцать. Однако за два года он легко обошёл бизнес-грымзу и даже заноменклатурился: кабинет, секретарша, машина с водителем и далее по списку… И всё благодаря степному стройбату, о котором и сам не любил вспоминать. Но именно там ему перепал хороший совет:
— В карьере главное не холуйство и подхалимаж, хотя без них, конечно, тоже не пробьёшься. Главное — досуг, — признался на отвальной вечерухе рано зазвездившийся офицер. — Организуй начальству качественный досуг, и оно расплатится с тобой повышением.
«Чем выше начальство, тем круче перспективы», — до этого Сергей Николаевич додумался самостоятельно.
Однако мало вскарабкаться на высокую кочку, надо ещё удержаться на ней, ибо умников с пластичной моралью гораздо больше, чем кочек. Лучше всего укрепляют служебное положение связи с братками и другими центральными фигурами. Но и разная шелупонь из неопознанных объектов, выдающих себя за выдающихся типов, тоже может сгодиться. Управление народом — дело грязное, брезговать проходимцами не приходится.
Вот почему в планах на последнюю пятницу у Сергея Николаевича значился Фестиваль Мерцающей Эзотерики с прорвой авторитетов. От Демоноида всея Руси до Мелкого Беса Наномирья. А уж сколько самодипломированных академиков с альтернативными взглядами на что угодно заявили о своём существовании в программе Фестиваля!
«Фестиваль самоавторитетов» — так назвали его те, кому не достались пригласительные билеты.
По мнению Сергея Николаевича, польза от этих клоунов была одна — перспективные связи. В силу своей альтернативности запредельщики были знакомы со многими полезными перцами. А в административно-хозяйственном паучатнике отечественного Управления без надёжной паутины связей долго не продержишься. Высосут, как Муху-Цокотуху, и выплюнут.