Шизопитомник
Шрифт:
— Главное в нашей жизни — не терять своё осознание после смерти, — и, хлопнув для почина в ладоши, дал понять, что отнесётся с пониманием к бурным аплодисментам.
Кто мог знать, что эта тема вскоре станет для Сергея Николаевича чрезвычайно актуальной? Он сидел на сцене в кресле с высокой спинкой, как Римский Папа перед паствой. На фоне пёстрых рубах апостолов-альтернативщиков его серый костюм выглядел, как спецодежда существа высшего порядка. Докладчики, дабы не терять внимания публики, вынуждены были держаться ближе к Сергею Николаевичу и обращаться к нему за одобрением своих странных теорий.
Сергей Николаевич равнодушно кивал на каждый призыв чудодеев, но не с одобрением, а в знак того, что он слышал, кто что сказал. Однако мысли его были далеко от всей этой фестивальной «мерцающей эзотерики». Духота летнего вечера и дивная женская полуобнажёнка окунули его в отпускные планы.
«Куда податься, чтобы подлечиться, а не залечиться, и заодно засветиться, никого при этом не встретив?»
Жена за ужином уже месяц нервно теребит швейцарские часики, но Сергею Николаевичу приелись старые явки и пароли. Его тянуло к новым удовольствиям. Шаркая мысленно по Европе, он так и не понял разницы между чакроидами и чакронавтами. Кто-то из этой чакро-братии закричал, как одержимый в приступе просветления:
— Через чакрамы-Ииссииди проявляют свою активность в плотном мире Земли чакрамные сущности других миров…
— Ха! Ты бы прикрыл свои чакры! — перебил его чакро-оппонент. — Вам ли совать рыло в наши чакро-проекции…
Сбившийся с собственных грёз, Сергей Николаевич недовольно поморщился, и дискуссия вернулась к комфортным децибелам. Под альтернативные прения, столь же бессмысленные, как и официально-научные, в голове Сергея Николаевича шелохнулась какая-то умная мысль о мировом переустройстве — большая, толстая, неповоротливая и капризная, как владелец. Поворочалась и уступила место глупым — маленьким, шустрым, неутомимым. Они резво забегали взад-вперед по извилине, словно мурашки по телу, и Сергей Николаевич задумался об отдыхе в родной Карл-Либкнехтовке, не замеченной ни одной картой страны, включая топографические. Но его инфантильный настрой был метко сбит прострелом в копчик. Радикулит, профзаболевание управленцев, потребовал внимание к себе, и Сергей Николаевич закрыл отпускной вопрос, решив осчастливить лучший европейский радоновый курорт на озере Хевиз. Жена, конечно, сдохнет там от скуки, но Вконтакте не оставит её Вбеде…
А в это время новый альтернативный оппозиционер из народных недр в манере героя боевика, освоенной совершенно самостоятельно, приступил к уничтожению основ реинкарноводства:
— Хорошая новость — никакой кармы нет! — заявил он всем, включая руководителей Фестиваля Мерцающей Эзотерики, которых эта новость застала врасплох.
Они уже прикидывали, как высмеять незарегистрированного в их списках сотрясателя основ, но тот оказался проворней:
— Плохая новость: то, что принято называть кармическим долгом, есть, — поспешил он сбить с толку самых взбудораженных.
— То есть? Как это возможно? — примерно такой смысл вложили присутствующие в свои вопросы, удлинённые за счёт сленга.
Презрительно, как недоумка, Демоноид осадил кармо-хулигана:
— Между прочим, все мои прежние жизни, которые описаны в моих книгах, подтверждены с помощью обнадёживающих документов.
— Всё просто, — не сдавался кармо-революционер. — Те, кто вспоминает свои жизни, вспоминают не свои, а жизни своих предков. Это память крови. Вы словно читаете чужие документы, сохранившиеся в крови, доставшейся вам от предков. Но это не ваши свидетельства рождения.
Нахальная сентенция на мгновение сбила с толку организаторов. Этим поспешили воспользоваться тёмные народные массы:
— А как же с кармическим долгом, который липнет к нам, как тазик с цементом?
— Дело в том, что кровь не только несёт информацию о жизни предков, — просветил новоявленный пророк, — в ней есть некая глобальная программа, которая обрастает информационными вирусами вследствие тех или иных поступков наших кровных предков. Это они передают нам «порченную» информационными вирусами кровь, а нам внушают, что мы за всё в ответе. Они начудили, а мы отвечай.
На этот раз задумался даже прагматичный Демоноид. Первой отреагировала девушка из партера. Она отодвинулась от прилипшего к ней приятеля и вздохнула:
— Страшно за детей…
— Да бред всё это! — парень повернулся к девице слева, которую прирост кармы за счёт дурных манер вообще не волновал.
— Невежество и массовое скудоумие погубят нацию! — взорвался кармо-диссидент. — Давно известно, что при трансплантации органов и переливании крови в некоторой мере переносятся и программы поведения доноров. Между прочим, если отпетым паразитам переливать кровь трудоголиков, это, безусловно, снизит их паразитообразное мировосприятие.
— Вот в чём дело! — кивнул Демоноид. — А я-то думал, почему мне так придушить всех хочется. Наверное, среди маньяков-убийц тоже доноры случаются…
Ближние к реципиенту фестивальщики возмущённо зашушукались, дальние загоготали. Началась неразбериха, и в шуме истерической инфернальщины никто не заметил, как «финансовый Бог» покинул свой мягкий пост.
Последнее, что Сергею Николаевичу удалось припомнить, — какой-то незнакомец поманил его, и он, уверенный, что его вызывают для «одного маленького, но очень ответственного поручения», оставил насиженное место.
Сергей Николаевич встал и с тоской осмотрелся. Жёсткая сочная трава стала блестящей от влаги. В просветах между деревьями изумрудными колоколами сгущались клочки тумана, от которых хотелось бежать как можно дальше.
— Все бабы — дуры, — сплюнул Сергей Николаевич. — Уже дома были бы, если б не выпендривалась. Скоро ночь, а в перспективе никакого ночлега.
Ему стало любопытно, что случилось с пофигисткой.
— Наверняка в город вернулась, декабристка недобитая, — скривился Сергей Николаевич.
Он встал и пошёл назад. Не оставаться же в лесу.
— Переночую в гостинице и, если ничего не прояснится, пойду утром в другую сторону.
Ольга с двумя телами по обе стороны оказалась ближе, чем он полагал. Видимо, обратная дорога и в самом деле короче.
— Сидишь? — спросил Сергей Николаевич, проходя мимо. — Ну, сиди. Утром я тебе Санитара пришлю. Хотя, этот блин-в-коме сюда не сунется. Сама виновата.
Ольга не обратила на него внимания. Она словно застыла, глядя перед собой и ничего не видя. Но глаза у неё были сухими, и Сергей Николаевич принял её молчание за очередное хамство. Цыкнул в сердцах и пошёл к городу.
Теперь он шёл по лесу ходко, с удовольствием слушая странное подчавкивание почвы под ногами. И хотя следов их экспедиции ни на лишайниках, ни в густой высокой траве не осталось, он был уверен, что совсем скоро окажется в странном городе. И даже хорошо, что там никого нет: некому за Ирину и Рыжего Клоуна с него спросить. А Владимира Кирилловича и Светлану он легко заморочит.
Для успокоения не то чтоб совести, но всё же некоторого волнения, Сергей Николаевич вспомнил, как Ирина с Ольгой издевательски напевали «Танец маленьких лебедей», намекая на очередной бунт в стране, традиционно бессмысленный и беспощадный, из-за которого они, якобы, и очутились на секретном объекте.