Школа боевой магии. Том 2
Шрифт:
«И что? Он мой друг! Он даже тут больше заботился обо мне, чем ты, моя сестра. Ты не тронешь его!»
Дёма зашипел на Змеевну, словно подтверждая слова Чёрного.
— Но как ты смог?.. — снова спросила Змеевна. — Я ж обоих вас закляла…
«Кот тоже мой друг», — ответил Чёрный.
— Но он кот!
«А я Велес! Скотий бог! Кажется, Змеевна, ты забыла об этом. Напоминаю… Я Велес!»
— Как ты освободился? — напрямую спросила она.
«С людьми и котами якшаюсь, — усмехнулся Чёрный. — Понабрался у них всякого!»
Я прыснул со смеха, а потом и вовсе расхохотался — такой беспомощной и обескураженной выглядела сестрица Чёрного.
Она нахмурилась, но Чёрный не дал ей спуску:
«Ты сейчас нас выпустишь и укажешь путь к мосту!»
— Всех наших выпустишь и всем укажешь, включая и богов! — встрял я.
«Да, всех!» — подтвердил Чёрный.
— Но ты не можешь покинуть дом без разрешения отца, — возразила Змеевна. — Тебя привратники не выпустят.
«А это уже не твоё дело!» — отрезал Чёрный.
Змеевна вдруг расслабилась, с показным равнодушием пожала плечиками и щёлкнула пальцами:
— Изволь!
В следующий миг мы оказались около бревенчатого моста через реку. В нос ударила вонь.
Дёма жалобно мяукнул. Видок у него был, как будто Змеевна успела-таки его заглотить и начала переваривать. Сердце моё сжалось, и я ласково поднял котёнка себе под шею, к самому моему горлу.
— Сколько ж ты натерпелся со мной! — прошептал я маленькому паршивцу. — Знал бы заранее, что такое пережить придётся, поди бежал бы от меня, как от чумы!
Не успел я оглядеться — кстати, ничего так местечко: река… Вонючая, правда. Холмистые берега. Большой каменюка неподалёку. Полное отсутствие растительности или других признаков жизни на этом берегу и буйство зелени плюс избушка на ножках — на том…
Так вот, не успел я как следует оглядеться, как начали появляться наши. В тех позах и состояниях, в которых их застал переход. Дмитрий закрывал собой Светлану, а она прижимала к себе его гитару, Арик дрался, Мишка с вожделением нёс ко рту большой кусок мяса.
Николай, как только это увидел, одним движением смахнул мясо с вилки. Едва коснувшись земли, оно тут же истлело, Мишка испуганно бросил вилку и отскочил.
Ритка с Мариной держались за руки и растеряно оглядывались по сторонам. Измученные, неимоверно уставшие…
Боря, Вовка, Игорь Петрович, Славка, Артём… Наши появлялись один за одним, каждый со своего испытания. Васёк, Илья, Глеб…
Последними появились Григорий Ефимович и Агафья Ефимовна — Даждьбог и Леля. Нет, они были в своём обычном виде, но божественное достоинство переполняло их настолько, что я невольно подтянулся. И крепче прижал к себе Дёму. Погладил его, он жалобно пискнул в ответ.
Григорий Ефимович глянул на Дёму, потом оглядел наших и что-то негромко сказал Леле.
Она подошла к каменюке и прикоснулась к нему.
И вдруг из-под камня забил родник.
— Пить нельзя! — торопливо сказал Григорий Ефимович. — Это мёртвая вода! Но раны она залечит! — И добавил, обращаясь ко мне: — Неси Дёму.
Я протянул котёнка, Григорий Ефимович бережно принял его и столь же бережно опустил в родник. Дёма вроде дёрнулся, но потом расслабился и легко ушёл под воду.
Через несколько секунд Григорий Ефимович вернул мне мокрого, как цуцик котёнка, но живого и невредимого.
— Не давай ему вылизываться! — приказал Григорий Ефимович, и я сквозь привычный лик своего учителя увидел строгого молодого мужчину, того, из ручья. А он повернулся к парням и продолжил: — Василий, иди сюда! Ложись в ручей! Только не пей!
Васька опасливо пощупал воду.
— Ледяная…
— Зато рука сразу же заживёт! И голова тоже…
Глава 23
Васька глянул на девчонок, те отвернулись. Он разделся и, сдерживая рвущийся крик, окунулся с головой. И тут же, как ошпаренный, выскочил из воды.
— Володя… — позвал Григорий Ефимович и повторил: — Только не пей!
— А что будет если попью? — спросил Вовка.
— Останешься тут, — просто ответил Григорий Ефимович. — Ложись!
Вовка повторил вслед за Васьком и тоже выскочил, как ошпаренный.
Следующий был Славка. Он был так замучен, что даже встать не мог, как будто его бетонной плитой придавило — не вылезти.
Григорий Ефимович терпеливо ждал.
Наконец, Славка приковылял к роднику. Обратно он шёл уже не хромая.
Потом Григорий Ефимович повернулся к Ритке.
— Мёртвая вода и душевную боль лечит.
Ритка задумалась и спросила:
— Моя боль сделала меня такой, какая я есть. Кем я стану, если освобожусь?
— А кто ты есть? — с усмешкой спросил Григорий Ефимович.
Ритка посмотрела на Агафью Ефимовну, та одобряюще кивнула, и Ритка шагнула к роднику. Но у самой воды вдруг развернулась. Парни стояли и смотрели на неё.
На лице Ритки расцвела глумливая улыбка. Она начала медленно стягивать футболку. Трикотажная ткань ползла вверх, открывая живот… Выше, ещё выше… И тут…
Я охренел! А Ритка нарочито небрежным движением откинула футболку в сторону, взялась за край штанов и повела бёдрами.
Я-то думал, у меня во рту и так Сахара, но тут стало ещё суше…
— Что, мальчики, продолжать? — насмешливо спросила Ритка.
Мне хотелось крикнуть: «Да! Не останавливайся!», но я отвернулся.
И не только я. Все парни, стараясь спрятать за ухмылками и усмешками смущение, отвернулись. Все охренели. И глаза блестели у всех!
Я стоял и прислушивался: к шороху мёртвой земли, к всплеску воды, к Риткиному визгу…
Спустя вечность Ритка с насмешкой сказала:
— Концерт окончен!
Я выждал ещё несколько мгновений, прежде чем посмотреть на неё. И тут же отвернулся снова — Ритка была уже одета, но к воде подошла Марина.
Моё сердце застучало с такой силой, что пришлось зажмуриться и вспомнить про дыхательные упражнения.
Через несколько молчаливых всплесков и оглушающего шороха одежды я услышал голос Григория Ефимовича.
— У кого есть ранки, тоже обмойте. Но не пейте! Пить эту воду не надо, — последние слова прозвучали негромко, и я увидел, какими глазами он смотрит на чистый журчащий родник.