Чтение онлайн

Менталист встал на колени, взмолившись:

— Простите. Я был неправ.

— Да? А то, что ты в воспоминаниях людей прочел дорогу, почему не сказал?

— Извините. — Алекса ужас накрыл с головой. Он стал бить челом о землю, и только тогда учитель его отпустил.

Менталист одарил его ненавидящим взглядом. «Вы еще пожалеете!» — подумал он, утирая рукавом текущую из носа кровь.

«Навряд ли», — ответил чернокнижник, и Алекс повел всех к деревне.

Безлицый вообще не очень жаловал иностранцев, которые «налетели на академию как пчёлы на мед», но признавал, что доход школе с них был шикарный.

Они шли в деревню молча, пока чернокнижник не заговорил:

— Лайл, вы в курсе, что «Перекресток» подал на вас в суд?

— Что-о-о? — Василиск даже затормозил.

— За причинение материального вреда.

— А, это. — И он отмахнулся как от чего-то незначительного. Тем более у него супербогатая подружка, которая сейчас по Нави гуляет с другим парнем. На Лайла снова накатило раздражение: «Вот чeрти, запала в душу — и не выдернешь!»

Появилось несколько чертиков с алчно блестящими глазками и вилами в руках.

— А ну сгинули! — гаркнул чернокнижник бархатистым голосом. Черти вняли — и тут же испарились. — Сомневаюсь, что твой отец согласится выплачивать материальный ущерб в десять миллионов.

Лайл сбился с шага.

— Магазин охренел!

— Я думаю, он попробует урегулировать вопрос до суда. Ему тоже не хочется тратить деньги на адвокатов. Что делать будешь?

— Он только на меня подал в суд? — уточнил василиск.

— Нет, и на Васелену. Но за нее я спокоен, мне Кощей поведал, какая она богатая невеста, — усмехнулся безлицый.

— В смысле… он с каждого хочет содрать по десять миллионов?!

— Да.

— Вот сволочь рогатая. Харя не треснет? Разберусь, — сказал Лайл и ушел глубоко в себя.

— Мара уже решает этот вопрос. — Василиск услышал краем уха слова учителя и хотел посмотреть ему в глаза, но снова вспомнил, что он без очков, а чернокнижник с капюшоном.

— И как?

— Думаю, она договорится на сумму по миллиону с каждого.

— Ясно.

— Вечно ты, Лайл, проблемы на ровном месте создаешь.

— Я ни при чём, эта малявка захотела помериться силами, кто кого одолеет: смерть камень или камень смерть, — возразил василиск.

— Глупцы. Смерть побеждает всегда! — изрек безлицый.

— Мы сыграли вничью.

— Ах, да, еще на вас написали заявление в полицию. Вот тебя отец отмажет, а твоя русалочка попала.

— А заявление за что? — возмутился Лайл.

— Вы унесли жизни десяти человек! Разве это недостаточный повод посадить вас в тюрьму? — Василиск был уверен, что учитель приподнял бровь.

— О, боги, за что?! — простонал Лайл. — И ни Мара, ни Кощей ничего сделать не могут? — спросил он. По капюшону чернокнижника было понятно, что он склонил голову.

— Они что вам, няньки? Натворили дел — несите ответственность.

— Но они всемогущие!

— Боги, вот именно, что боги! И ваше дерьмо разгребать не должны.

— Вы правы, учитель, их задача — испытывать силу воли и наставлять на истинный путь. И, скорее, чинить препятствия, нежели помогать, — согласился Лайл.

— Рад, что ты это осознаешь. Так что вас в Яви ждет веселье, — констатировал безлицый.

— Эй, черное солнце, я готов отдать тебе свою ду… — начал говорить василиск, но чернокнижник заткнул ему рот. «Меня отец убьет, — подумал Лайл, — и девчонку жаль, она совсем глупая еще, словно только из яйца вылупилась».

— Умереть всегда успеешь. Будь мужчиной, — холодно и строго сказал безлицый женским голосом.

— Может, ее не спасать из плена колдуна? Ей у него будет лучше! — предложил Лайл. Вельвет стукнул его по плечу.

— Не дрейфь, вытащим мы заморскую диковинку из задницы. Или ты забыл, что мой дядя — лучший адвокат в Киевской Руси?

— Он бастард, как и я, — выпалил василиск.

— Это не умаляет его профессионализма, — сказал Вельвет, и Лайл взбодрился: хорошо иметь полезных друзей.

[1] Комол — свирепый зверь, всё своей мочой сжигающий. Предположительно, выглядел как нечто среднее между быком, кабаном и верблюдом.

[2] Девятница — продолжающийся в течение девяти дней ритуал, во время которого молящийся обращается к своему заступнику.

Так, под разговоры, — увы, не самые приятные — они дошли до небольшой деревни, на окраине которой стояли заколоченные наглухо дома. Пахло навозом, свежестью и ночной опасностью, что охватывала души холодными пальцами. Компания продвигалась вглубь деревни, огибая или перешагивая коровьи лепешки и лошадиный навоз. Землю бороздили две линии, оставленные колесами телег, мычали коровы, блеяли вдали козочки.

Наконец появились первые дома, расписанные защитными символами. На некоторых крышах отсутствовал конек, что говорило о горе в семье или о тотальной бедноте владельцев дома. На противоположной стороне населенного пункта поднимался дым, сливавшийся в страстном танце с холодным светом луны.

Путники тихо проходили мимо спящих домов, не желая будить хозяев. Они шли на дым к тем избам, жителей которых навестила бессонница. Здесь пахло скошенной травой, пылью и сырой землей. Они еще прошли три или четыре дома, пока не наткнулись на пожилого старика с трубкой в руке.

— О, гости! — обрадовался старичок. — Вы вовремя, — сказал он и развел руки для обнимашек. Это был высокий старик в темно-зеленой льняной рубашке и таких же штанах, его глаза светились ярким светом, и рядом с ним было тепло. — Рассказывайте, что удумали, — вроде бы, добродушно спросил он, но в этом голосе была скрытая угроза.

Алекс, Морохир и Симеон встали в боевую стойку, и только учитель, Вельвет и Лайл были расслаблены. Безлицый поклонился старику в пояс, ученики в недоумении посмотрели на него, но поклон повторили. Они кожей чувствовали, что, если они этого не сделают, чернокнижник их испепелит.

— Достопочтенный Ховала[1], мы с миром пришли, ищем одну дурную заморскую русалку с антрацитовыми волосами, в которых живет тьма. Может, вы ее видели? — со всем возможным уважением спросил учитель, даже голос его в этот раз не подвел, он был ровным и мужским. Ховала задумался.