Чтение онлайн

— Хватит пялиться на мои вещи — они стесняются. Вот, садись на диван.

Меррил уселась, а Шаан опустила крышку ноутбука, чтобы девушка не могла заглянуть в экран. В дверном проеме возникла София, звеня тарелками. У нее в руках был поднос с горячими дымящимися блюдами — вермишель с мясом и в подливе. У Шаан отчетливо заурчало в животе.

— Спасибо, — сказала она, принимая тарелку и беря с подноса вилку. — Гостье нашей тоже положи.

— Дык, я на нее не готовила.

— Возьми с моей порции, — сказала Шаан, подумав секунду. — С меня не убудет.

Через пять минут все, наконец, утряслось. У каждой девушки в руках была вилка и тарелка с едой.

— Ну, — нетерпеливо сказала Шаан, — рассказывай!

Опустив голову и сцепив вместе руки, Меррил рассказывала, прерываясь только чтобы ответить на уточняющие вопросы Шаан, которые та задавала с полным ртом вермишели. Постепенно становилось понятно, что к Сакуре Меррил не приспособлена едва ли не больше, чем София. До Сакуры ей не приходилось даже приближаться к охотничьим угодьям. Ее готовили перед поступлением в Сакуру, как и большинство студенток этой школы. Но курсы по выживанию Меррил прошла с трудом. Она помнила весь материал, но из-за недостатка опыта не могла правильно им воспользоваться. При малейшем отклонении от заданной рутины, девушка мгновенно терялась, не понимая, что ей делать. В любой опасной ситуации ей становилось страшно, и из-за этого она не могла четко мыслить, совершая простейшие ошибки. Все из-за того, что до Сакуры она никогда не подвергалась охоте.

Шаан удивила подобная информация. Конечно, большинство молодежи Датиана до определенного возраста редко сталкивались с опасностями, исходившими от хищников. Но все же юноши и девушки жили не под стеклянным колпаком. Большая часть из них сталкивалась с хищниками на улице и хотя бы имели представление, на что те способны. Младшие быстро перенимали навыки выживания у старших, знали о существовании криминальных окраин, охотничьих угодий, кафе для монстров, и даже десятилетняя девочка уже знала и понимала азы поведения человека, которому нужно выживать среди чудовищ желающих его сожрать.

Но Меррил была не такой. Непостижимым образом она вообще не разбиралась в том, что ей пытались вдолбить в голову, и продолжала попадать в неприятности, едва оказавшись в школе.

— Что же, все понятно, — объявила Шаан. — Впрочем, ничего нового. Подобное окружение не для всех, ведь не каждый может привыкнуть к тому, что условия, в которых ему довелось провести всю жизнь, вдруг изменились и теперь собственные одногруппницы могут таить в себе опасность.

Шаан поставила пустую тарелку на стол и поднялась со своего хвоста, нависнув над девушками.

— Шаан, как думаешь, у нее есть шансы выжить? — обеспокоенно спросила София.

— Нет, конечно, — ответила нага, — у нее нет даже шансов продержаться еще хотя бы месяц. То, что она до сих пор жива, можно считать чудом. Если так пойдет и дальше, то в ближайшее время ее все-таки утрамбуют в чей-нибудь желудок.

От этих слов Меррил сникла еще больше. Она-то и так знала, что ее навыки выживания не на высоте, но когда тебе говорят о том, что тебя вскоре ждет смерть, таким спокойным будничным тоном.

— Поэтому сейчас, Меррил, мы с тобой пойдем в деканат, и ты напишешь там заявление на отчисление.

— Нет, мисс Шаан, я не могу.

— Что-о-о?! — мгновенно вскипела Шаан при намеке на неповиновение. — Бунт на корабле? Что значит не могу ? Тебе жить надоело?

— Мне нельзя покидать школу! — в отчаянии вскричала Меррил, расплакавшись. — Если я уйду или буду отчислена, то меня продадут!

— Что значит продадут ? — не поняла Шаан. — Куда?

София посмотрела на подругу удивленными глазами.

— Шаан. Ее продадут в кафе для монстров.

— Бля-я-ять.

Конечно, Шаан знала про кафе, хоть сама никогда их не посещала. Те из хищников, кто не мог или не хотел охотиться в Угодьях, могли ходить в такие заведения, в расчете на то, что им достанется жертва из преступников, добровольцев, или тех, кто соблазнился возможностью выиграть крупные призы в проводимых там викторинах, и проиграл.

Ситуация с Меррил составляла еще одну грань этой отвратительной практики. Девушка жила в многодетной семье, где отца не было, поэтому приходилось учиться и работать с малых лет. Детских пособий, положенных Зеленым едва хватало, и нужно было крутиться, чтобы заработать на оплату налога. Старшие братья и сестры регулярно отправлялись в Угодья, чтобы работать на полях и предприятиях. Меррил с парой сестер оставалась дома, присматривать за младшими детьми и вести хозяйство, успевая совмещать все это с учебой в средней школе. Но последний год был не очень удачным — их семья потеряла в Угодьях несколько человек, а положение оставшихся стало шатким. Слишком мало работающих, слишком много голодных ртов. Им отчаянно нужны были деньги, и близился момент, когда мать и старший брат всерьез задумаются о продаже лишних .

Меррил была первой в этом списке — девушка уже вошла в возраст согласия , но при этом была самой молодой из подростков в их семье. Она недостаточно много работала, имела не очень крепкое здоровье, не обладала какой-то особенной красотой или талантами.

— Погоди, ты хочешь сказать, что они могут вот так просто взять и продать тебя? Я думала, что это незаконно, что в кафе могут пойти только добровольцы?

— Шаан, главы семей и кланов обычно обладают привилегией назначать добровольцев, — подсказала София. — Конечно, назначенный может и не согласиться, но его просто выгонят из семьи, чтобы сохранить ресурсы. Или крепкие мужчины могут ночью в мешке отнести в кое-какие места на окраинах, где для подпольных кафе купят любого, невзирая на возраст и не задавая вопросов.

— И все же почему бы добровольцу не уйти из семьи? Разве не лучше выживать одному, чем умереть в чьем-то брюхе?

— А какая разница, если конец, в итоге, будет один и тот же? Большинство одиночек просто загонят себя на работе, пытаясь набрать денег на оплату налога, пока их не арестуют и не отправят в кафе за долги, или будут дневать и ночевать в Угодьях, пока не попадутся. А если согласиться пойти в кафе, то семья получит прилично денег и сможет выжить. Кроме того, если доброволец сбегает, то главы кланов отправляют в кафе его ближайших родственников, жену и детей, братьев и сестер, друзей, наконец. Это круговая порука, Шаан.

Мда, из мафии нельзя выйти. Какая мерзость! — подумала Шаан про себя.

Она, конечно, знала, как жили человеческие сообщества на средневековых мирах, где технологии находились в зародышевом состоянии, и повсеместно использовался ручной труд. В крестьянской семье могло быть более десятка детей. Высокая смертность и нищета не позволяли привязываться к детям или надеяться вырастить их всех. То, что до совершеннолетия и создания собственной семьи из десятка малышей доживет трое-четверо, считалось нормой в таких условиях. Потому-то продажа детей не вызывала особых рефлексий. Крестьянские сыновья и дочери уходили (или их уводили) с незнакомыми людьми, чтобы стать рабами, наложницами, слугами, проститутками, солдатами, евнухами, учениками колдунов и так далее. Но вот так вот отдавать родную кровь на верную смерть, проживая при этом в современном мегаполисе, казалось Шаан совершенной дикостью.

Да, понимала нага, с современной медициной, лучшими условиями жизни в городе и прочими благами цивилизации та же средневековая семья может вырастить десять из десяти детей. И это означает огромное перенаселение, которое сдерживается только тем фактом, что излишек людей съедают хозяйничающие в Датиане монстры. И все равно между кланами идет беспрерывная борьба за место под солнцем. В этой борьбе решается, кто останется жить в пределах Безопасной Зоны, без страха быть сожранным, а кто вынужден будет переехать за пределы города, подвергая себя и свою семью риску.