Чтение онлайн

– Где-то так...
– хмыкнула гранд-дама.

– Значит, должны знать некоего Целуева...
– Лизавета произнесла фамилию политического продюсера очень вкрадчиво.

– Кто же не знает старика Целуева!
– рассмеялась социологиня. Ее смех, отдаленно напоминающий грохот волн, разбитых волнорезом, произвел сильное впечатление на операторов.

Они замолчали, на минуту забыв о своих творческих горестях, подвыпившие операторы всегда погружаются в невеселые разговоры о собственных загубленных и упущенных возможностях: кого в Голливуд приглашали, за кем Параджанов охотился, звал снимать "Цвет граната", за кем Тарковский...

В наступившей тишине следующую фразу социологини услышали все:

– Целуев - это тип!

– В каком смысле?

– Цельный человек, всегда знающий, чего он хочет и как именно этого "чего" можно добиться. Он учился на нашем курсе. Маяком был, образцом. Комсорг, отличник, активист. Женился на дочке секретаря обкома, правда, не первого. В аспирантуру прошел на "ура", диплом защищал по социальной психологии, но потом переметнулся на кафедру психологии политической, что позволило ему впоследствии стать преуспевающим консультантом. Открыл какую-то фирму. А почему нет? Знакомства тестя плюс модная специальность...
– Социологиня погрустнела.
– Так чем же тебя заинтересовал этот красавчик?

– Он занимается предвыборной кампанией одного человечка.
– Лизавета предпочитала говорить правду, когда могла.

– Да, да, я слышала, - закивала Людмила Андреевна, - мне Игорек говорил.

– Игорек?
– переспросила Лизавета.

– Его лучший друг по университету, а теперь злейший враг...

– Вот как? И что случилось?

– Понятия не имею. Я не уточняла. Знаю только, что Олежек способен на все, а Игорь его конкурент...

– В смысле?..

– Тоже зарабатывает предвыборными и политическими консультациями, он меня как-то нанимал для социологического обеспечения проекта. Там ходят хорошие деньги.
– Гранд-дама погрустнела еще больше, уголки пухлых губ опустились, из обширной груди вырвался тяжкий вздох.
– У нас, считай, весь курс на научной политике кормится. Или наукообразной.
– Телевизионный социолог умела быть честной, когда это не угрожало ее собственному благополучию.

Лизавета была довольна собой - именно на такую информацию она и рассчитывала, раскапывая старые связи господина Целуева. Телефон Игорька Людмила Андреевна помнила наизусть.

– Его компания называется "Перигор", двести тридцать четыре - сорок пять - шестьдесят семь.

– "Перигор"?
– удивилась Лизавета.
– Он имеет какое-то отношение к этой старой французской провинции?

– Я тоже сначала не поняла, что это тонкий намек на знаменитого выходца из Перигора, Шарля Мориса де Талейрана...

Лизавета чуть не поперхнулась кофе.

– Он выбрал имя великого политика, умудрившегося послужить и директории, и Наполеону, и Людовику, причем в одном и том же качестве... Очень грамотно. Должно понравиться нашим политикам... Если они, конечно, разберутся...

– Политикам можно разъяснить, - подхватила социологиня.
– За что ты мне нравишься, так это за умение быстро соображать. Ну и за образованность...

– Что есть, то есть. Только образованный человек может оценить знания ближнего...
– не стала скромничать Лизавета.

– Хотела бы я знать, почему тебя волнует Целуев...
– Ответа социологиня не дождалась и на прощание пропела: - Подловить его трудно, он тоже умный и образованный.

– Поживем - увидим, - самоуверенно бросила Лизавета и отправилась к себе - дозваниваться до основателя фирмы имени ударника дипломатического труда Шарля Мориса де Талейрана-Перигора.

Впрочем, на кнопки аппарата она давила напрасно. Номер 234-45-67 молчал. Видимо, "перигорцы" жили по европейским обычаям - в восемь вечера в их конторе уже никто не подходил к телефону.

ПЕРВАЯ ШПАРГАЛКА

Петербург прекрасен в любое время года. Разумеется, для тех, кто понимает. И для тех, кто может любоваться редким простором площадей, проспектов и даже боковых улиц, гармонией фасадов и державной красотой дворцов и памятников, не обращая внимания на пыльные бури летом, несвойственные морскому климату города, и очень даже свойственные метели зимой.

Утро выдалось солнечным, и имперская столица, построенная для того, чтобы блистать, заулыбалась всеми своими бесчисленными ртами - даже такими, которым улыбаться вовсе не полагается: чугунными щербинами поваленных оград, пробоинами в дворцовых окнах, дырами в стенах домов и провалами мостовых. Впрочем, щербины, дыры и провалы - это частности, а если не обращать внимания на частности, в остальном все было хорошо.

Солнце - самый большой во Вселенной сторонник равенства - радовало богачей и бедняков, эмансипированных дам и настроенных на домострой мужичков, сплетничающих старух и хулиганистых мальчишек.

Сославшись на солнечную погоду, директор компании "Перигор" Игорь Кокошкин предложил Лизавете прогуляться, а заодно и побеседовать. Когда она позвонила в компанию имени Талейрана и спросила господина Кокошкина, тот подошел моментально. Он словно ждал ее звонка. Едва Лизавета представилась, тут же закричал "Да, да, конечно, знаю", немедленно согласился встретиться и даже не спросил, зачем он вообще нужен ведущей теленовостей. В целом, вел себя как очень отзывчивый товарищ, прямая противоположность своему другу, буке и забияке Целуеву.

Лизавета появилась на углу Восстания и Невского точно в срок, в половине одиннадцатого. Господин Кокошкин уже поджидал ее.

Он действительно не походил на коллегу и приятеля. Высокий, плотный шатен, некрасивый, с грустными глазами бассета, косолапый и неуклюжий в своем мешковатом костюме, будто специально сшитом "вне моды, вне времени и вне страны". Но абсолютными антиподами они с Целуевым не были. Обаятельная улыбка и проникновенный, заглядывающий в душу взгляд - вот что выдавало в двух товарищах представителей одного клана.

– А вы в жизни гораздо обаятельнее, чем на экране. И не такая злючка, - начал профессиональный психологический разбор консультант по политике. Почему вы столь неулыбчивы в эфире, столь сосредоточены на том, о чем говорите?

– А на чем я должна сосредотачиваться - на подсчете пролетающих гусей?

У них были разные профессии. Консультант "вскрывал" собеседника ласково и с подходцем, мог не спешить, Лизавета же, привыкшая к вечной диктатуре эфирного дефицита времени, действовала напрямик, резко, чаще всего нелицеприятно.

– Нет, при чем тут гуси? Просто можно мягче, нежнее...

– Ага, нежненько так рассказывать о захвате заложников, очередном взрыве, банковской афере или многомесячной задержке зарплаты! Вам не кажется, что в этом случае ласковая улыбка моментально превратиться в оскал дебила?

– Я же и не утверждаю, что улыбаться надо всегда.
– Психолог немедленно уступил даме и сменил тему: - Я, вообще говоря, из ваших поклонников, вы очень сильно работаете, мощно, производит впечатление...