Чтение онлайн

– Что ты ему наплел?

– Я аккредитовался на подписание Союза с Белоруссией. Это оказалось проще, чем я думал. Перегоню репортаж и задержусь на пару дней. Дума ведь заседает, несмотря на демарш меньшинства. Мессир Зотов там, мессир Поливанов, думаю, тоже. Заодно попытаюсь выйти на врачей из этого парламентского центра.

– Они, наверное, из ЦКБ.
– Лизавета не удержалась и принялась советовать.
– Впрочем, не мне тебя учить. Сам сориентируешься.
– Потом она опять вспомнила про закрывающееся дело о смерти Леночки и отвернулась.

– А этим я займусь, честное слово. Как вернусь - так сразу! повторил обещание Саша.

– Не понимаю, зачем ждать? Ты когда уезжаешь? Сегодня?

– Нет, завтра вечером.

– А у меня завтра выходной, законный после выпуска. Можем утром сходить в этот подвал. Если ты, конечно, узнаешь адрес. Или это будет чересчур нелояльно по отношению к твоим "хорошим милицейским парням"?

– Уж если я чего решил... Ладно, узнаю адрес... Не переживай!

– Я не переживаю, просто коль скоро мы ввязались...

– И не учи ученого. Завтра пойдем, а теперь сосредоточься на выпуске.

...До искомого подвала они добрались с трудом, хотя адрес в милиции дали точный. Не аборигену было трудно отыскать неприметный подъезд в глубине третьего от улицы двора. Но попасть в этот самый подвал оказалось куда труднее - на дверях красовался новенький амбарный замок. Маневич потрогал пальцем дужку:

– Еще в смазке. Недавно повесили. Взламывать будем?
– Распахнув куртку, он начал шарить по бесчисленным карманам операторского жилета в надежде отыскать что-нибудь подходящее для работы.

– Тебя погубят криминальные наклонности.
– Лизавета внимательно оглядывалась. Подъезд производил угнетающее впечатление - облупившаяся темно-коричневая краска на стенах, потеки на давно забывшем о побелке потолке, стертые чуть не до дыр ступеньки и неистребимый запах пыли и кошек. Человек в здравом уме и твердой памяти не пойдет сюда даже по приговору суда. Как же Леночку-то занесло?

– Ты узнал, кто нашел тело?

– Спрашиваешь!
– Маневич жестом фокусника извлек из кармана все того же жилета свой неизменный блокнот.
– Вот, доблестные труженики РЭУ-16 Сидоркин, Иванов и Габридзе. Рабочие. Так будем открывать дверь или нет? Я почему спрашиваю - если ты не возражаешь, я, пожалуй, начну, а то мне надоело все время оправдываться.

– Повременим пока. Давай лучше отыщем РЭУ. Там адрес есть?
– заявила Лизавета, и они вышли из подъезда.

Здание ремонтно-эксплуатационного участка ? 16 располагалось не в таком медвежьем углу. Под "офис" РЭУ построили совершенно новое помещение, и трехэтажный дом красного кирпича смотрелся даже элегантно. Внутренняя отделка тоже была на уровне - свежеокрашенные кремовые стены, на полу отчетливо импортный линолеум. Не роскошь, но все же.

– Значит, они не дальтоники, - сказала Лизавета, остановившись в коридоре.

– Кто они?
– слегка ошалел Саша.

– Эти, коммунальщики...
– Лизавета с трудом выговорила слово, принятое для обозначения всех, кто трудится в бесчисленных РЭУ, ПРЕО и ГРЭППах.
– Они выбирают такие странные цвета для покраски лестниц и парадных, что мне казалось, там высок процент дальтоников. А оказывается, при желании могут и повеселее что-нибудь выбрать.

По обе стороны длинного коридора были видны закрытые двери без всяких опознавательных знаков. Лизавета открыла ближайшую.

– Добрый день, не подскажете, как найти Иванова, Сидоркина или Габридзе?

Толстая женщина, склонившаяся над совершенно пустым и гладким канцелярским столом, подняла голову:

– Они на вызове... Ой, а телевидение к нам зачем? Это же вы, да? Она широко распахнула глаза, разглядев Лизавету.
– Ой, ну прямо как вчера на экране, только моложе! Так вы к нам? Я сейчас начальнику...

– Мы без камеры, - поспешил успокоить ее Саша Маневич.
– Нам просто нужен кто-нибудь из этой троицы - поговорить.

Труженица коммунального труда посмотрела на него с хитроватыми прищуром:

– Это насчет той женщины? Кошмарная история. И ведь не бомжиха какая-нибудь. Приличное такое пальто...

– Так помогите нам, очень надо.
– Саша умел разговаривать с народом. Проникновенно и убедительно.

– Даже и не знаю... Иванов и Сидоркин уехали материалы грузить. А Габридзе... В гараже, наверное. У него там приятель...
– И толстуха подробно объяснила, как пройти к гаражу РЭУ.

– Спасибо большое, вы нам очень помогли.
– Саша благодарно покивал.
– А вот еще вопрос... Этот подвал, он открытый был? Когда замок-то повесили?

– Да он всегда висел!
– возмутилась толстуха.
– На том участке у нас дворник хороший. Она бы сообщила, если что не открыто. У нас с этим строго - подвалы, чердаки. Знаем инструкцию, держим закрытыми.

– А дворника как найти?
– поинтересовался Саша. Ответ на этот вопрос тоже был получен немедленно.

Транспорт РЭУ содержался в отдельном здании, выстроенном посреди довольно просторного двора-колодца. Металлические ворота были закрыты, и Маневич решительно толкнул половинку двери, выкрашенной рыжей масляной краской. Дверь немелодично скрипнула. В гараже было темно, удалось разглядеть только контуры тракторов и грузовичка с нежным названием "Газель". Они сделали два шага, Лизавета немедленно споткнулась о какую-то запчасть и тихонько чертыхнулась.

– Эй, есть кто-нибудь?

Саша повторил вопрос дважды, прежде чем услышал ответ.

– А кто нужен?..
– крикнули из темноты. Саша сориентировался и пошел на голос. Лизавета осторожно двинулась следом. Потихоньку они дошли до двери, под которой виднелась полоска света. Стучать Маневич не стал.

– Габридзе здесь?

Дверь открылась почти сама по себе, как от ветра. В маленькой подсобке сидела теплая компания хорошо известного типа людей - любителей поутру пропустить бутылочку на троих в антисанитарных условиях. Уставленную стеллажами грязную комнатку никак нельзя было назвать подходящей для приема пищи и распития спиртного, однако дефицит стерильности вовсе не мешал работягам в пятнистых зеленоватых ватниках наслаждаться жизнью - они сидели на табуретках вокруг импровизированного стола из автопокрышек и прекрасно себя чувствовали. Незваные гости остановились на пороге.

– Так есть Габридзе?
– снова задал вопрос Саша.

– Ну, я Габридзе...
– пробасил сидящий в углу усатый парень. В принципе, из всех присутствующих он больше всего и был похож на носителя грузинской фамилии: черные, чуть вьющиеся волосы и нос с заметной горбинкой выдавали кавказское происхождение. Но говорил парень чисто, без акцента.

– Здравствуйте, мы журналисты, с телевидения. Хотели бы задать вам несколько вопросов...
– осторожно начал Маневич.

– Точно, с телевидения, - обрадовался самый пожилой рабочий.
– А я смотрю, у девушки лицо такое знакомое, все вспоминал, из какой она квартиры.