Чтение онлайн

– Анатолий Андреевич Ступаков подал заявление с просьбой освободить его от обязанностей начальника главка...

У Сергея пересохло во рту.

Как? Анатолий Андреевич просится в отставку? Такого не может быть!.. Хотя ведь намекал однажды в странном каком-то разговоре... И все-таки нельзя так!

– С переводом главка на хозрасчет товарищу Ступакову стало труднее работать, — продолжал министр. — Он утверждает, что вся тяжесть перестройки легла на вас, и мы ему верим. Найдем ему работу полегче. Есть на примете одна. Может быть, не такая уж легкая, но по сердцу Анатолию Андреевичу.

Сергей на минуту забыл, где он находится, и искренние слова вырвались сами собой:

– Не отпускайте его!

У Алтунина был, наверное, очень горестный вид, потому что министр замолчал и снова стал подписывать какие-то бумаги, строго поджав губы.

Когда Сергей овладел собой, министр сказал:

– Сам Анатолий Андреевич порекомендовал вас... И партком поддерживает...

Алтунин постепенно привык к неожиданным назначениям на высокие должности. Человек привыкает ко всему. И все же сейчас почувствовал растерянность. Понимал: не очередное возвышение в должности, а нечто гораздо большее происходит в его биографии. Новое качество! Он-то знал: даже в шутке своей Замков не прав - не заместители управляют современным производством, а большие коллективы людей; и главная ответственность лежит на руководителе. Мерой ответственности мерил Алтунин масштаб всякой личности. Теперь эта мера стала строже даже к тем, кто трудится у станка или у парового молота. Но с чем сравнить реальную ответственность за всесоюзное промышленное объединение - гигантский маховик производства?

Хорошо было за спиной «энергетической звезды» Анатолия Андреевича, умудренного опытом и годами. Людей в возрасте Алтунина редко ставят на такие высокие посты. Министр решил рискнуть.

Радости и восторга от этого Сергей не испытывал. Был страх. Откровенный страх.

Внутренний оппонент, который сидит в каждом разумном человеке, подсказывал: откажись, откажись, пока не поздно! Ты же не властолюбив. Зачем тебе эта глыбища? Провалишься, не потянешь. И если провалишься - то уж навсегда. Неудачникам не доверяют большое дело вдругорядь. Для такого поста позвоночник нужно иметь покрепче. Позвоночник тоже воспитывают годами. Как говорила мудрая бабка Арина: если не удержался за гриву, за хвост не удержишься...

– Будем считать вопрос закрытым, — заключил министр.

– В заместители возьмите Скатерщикова, — посоветовал Лядов.

Алтунин моментально пришел в себя. Петеньку? Никогда!.. Он хотел сослаться на совет Ступакова, но удержался. Пока не назначили самого, вести спор о заместителе было просто бестактно. В то же время Сергей понимал: не выскажи он своего возражения при министре - молчание будет принято за знак согласия. Но Алтунин не хочет иметь Петеньку своим замом. Не хочет! Вплоть до отказа от высокого назначения. Не выйдет у них вместе...

Собрав все самообладание, впившись взглядом в глаза министру, он сказал:

– В какой бы роли ни пришлось мне выступать после сегодняшнего разговора, я убедительно прошу оставить Скатерщикова во главе объединения «Самородок», поскольку вы разрешаете начать там реконструкцию. Новый генеральный директор может завалить дело.

Министр не отозвался. Молчал и Лядов.

Сергей понял: пора уходить.

Окончательно собрался с мыслями только на улице, у подъезда. Тяжело завалился в машину. Удивился, когда хлынул, запрыгал на сухом асфальте дождь. Весенний дождь. Крупный. Каждая капля, как хрустальная бусинка. Весна?.. А куда же девалась зима?.. Алтунин проскочил ее, даже не заметив.

Когда он робко, испытывая неловкость, вошел в кабинет Ступакова, Анатолий Андреевич сидел все в том же кресле, все в той же позе, в какой привык заставать его Сергей. Он поднял острые свои глаза на Алтунина.

– Я только что был у министра, — сказал Сергей одеревеневшим голосом.

– Садитесь, садитесь. Знаю.

– Мне непонятно, Анатолий Андреевич, почему вы решили уйти? Так скоропостижно.

Морщинистая улыбка тронула лицо Ступакова.

– А зачем вам это понимать? И потом - скоропостижно уходят только на тот свет, а не с должности.

– Мне сказали, что я буду начальником главка. Значит, уже и поэтому для меня ваш уход не безразличен...

– Вы дали согласие? — спросил Ступаков.

– По-моему, все уже решили без меня. И, говорят, с вашим участием. Может быть, я в чем-нибудь виноват перед вами? Так лучше уж скажите прямо, Анатолий Андреевич. Я ведь тоже могу уйти. Вон приглашают на производственно-торговое объединение. Уйду - и все.

– Слыхал. Зря волнуетесь, Сергей Павлович. В вашей высокой порядочности никогда не сомневался. И дело вовсе не в том, чтобы освободить место для вас. Да и не такой уж дряхлый я человек, чтоб уходить на покой. Старый, но не дряхлый. А мозг старика подобен старой лошади: для сохранения работоспособности ему нужно постоянно упражняться. Поеду упражнять его в родную Сибирь, о чем давно подумывал.

Сергей был ошеломлен.

– В Сибирь? А какую работу вам предлагают?

Ступаков сдвинул брови. То ли вопрос ему был неприятен, то ли не хотел посвящать Алтунина в свои планы.

– Какую работу? — переспросил он, и Сергей пожалел, что поставил его в такое положение. — Работу я сам себе придумал, — продолжал раздумчиво Ступаков. — Я ведь болею той же болезнью, что и вы: Сибирью. Так вот: лет пять-шесть назад увлекся я идеей комплексного развития производительных сил в районах нового освоения Западной Сибири. Большое дело! Меня ставят во главе этого дела, с чем и можете поздравить. Хотите, махнем туда вместе? — Губы его тряслись от смеха. — Мне потребуется заместитель. Лучше вас все равно не найду.

– Да я с радостью! — встрепенулся Алтунин. — С вами, Анатолий Андреевич, хоть на край света! Маркетинг и все прочее с удовольствием Скатерщикову отдам: пусть развивается. Едем!

– Это было бы идеально, — сказал Ступаков. — Хотел бы иметь такого сына, как вы. А такого заместителя - и подавно. Только не могу обидеть Киру Юрьевну: не простила бы она мне, если бы я увел вас опять в Сибирь. Готовит ведь докторскую диссертацию. И дети привыкла к московской школе. И квартира здесь у вас хорошая, и прочее все обзаведенное есть. А я - старый бродяга - хочу умереть на сибирском ветру. Хорошо на крепком морозе, когда деревья лопаются, а?

– Хорошо! — дрогнувшим голосом тихо отозвался Сергей.

– Так вот, дело, разумеется, не в вашей столичной благоустроенности. Этим при определенных условиях можно и пренебречь. Не такой вы человек, чтоб цепляться мертвой хваткой за московскую квартиру и прочие столичные блага. Все это понимают. Вопрос стоит иначе: нет в министерстве другого человека, кто мог бы так, как вы, справиться с переводом главка в режим всесоюзного промышленного объединения! Это тоже все понимают. И Лядов и министр. На вас у них большие надежды. Вы заявили себя смело, как и подобает истинному руководителю. Берите дела.

– Спасибо, Анатолий Андреевич. У меня - гора с плеч. К должности не рвусь.

– Положим, гора та не с плеч, а на плечи. Она была и всегда, видно, будет на ваших плечах.

– Это так, — согласился Сергей. — Не знаю, к сожалению или к счастью?

Ступаков прошелся из угла в угол.

– Я ведь на той неделе отбываю... — сказал потухшим голосом.

– Так скоро? — удивился Сергей.

– Чем быстрей, тем лучше...

Он замолчал. Сергей догадался: вспомнил об умершей жене.