Чтение онлайн

– Иногда я считаю их проблемы чисто генетическими.

– Вообще-то и во мне течет русская кровь.

– О, неужели? Значит, я попал впросак.

– Я вас прощаю. Мои дед и бабка по отцу носили фамилию Питятовы. Они владели крупным поместьем и огромным кирпичным домом неподалеку от Казани, на Волге. У меня есть старинная фотография их дома.

– И он сохранился?

– Не знаю. Когда моя бабушка, Эвелина Васильевна, в последний раз видела его в тот день, когда бежала из страны, дом оставался еще целым и невредимым. В поместье у дедушки было пятьсот крестьян. Я пыталась разыскать поместье, но не получила разрешения МИДа.
– Она вздохнула и с горечью добавила: - Почему мне нельзя потратить уик-энд на поездку по стране?

– Вы рассказали им, что вы - аристократка и наследница пяти сотен крестьян?

– Ну, разумеется, нет, - рассмеялась Лиза.
– Но могу поспорить, что там до сих пор вспоминают фамилию Питятовы.

– С любовью?

– Кто знает? В России все иначе, чем в Западной Европе, куда вы можете приехать и проследить всю свою родословную, Здесь же была полная неразбериха, перелом, были уничтожены целые семьи, две мировые войны, революция, гражданская война, сталинские чистки, мор, насильная коллективизация... Ну и что я буду делать, даже если найду этот дом или кого-нибудь из Питятовых?

– У вас же русская душа. Вы бы придумали что-нибудь, - сказал Холлис.

Лиза улыбнулась, однако промолчала и повела его к магазину, где позолоченными деревянными буквами было написано: "Антиквар".

– Это лучший из трех антикварных магазинов в Москве, - сказала она.
– В других в основном торгуют всяким подержанным барахлом.

Они вошли внутрь. Их встретила шикарно одетая привлекательная молодая женщина, она сердечно поприветствовала Лизу.

– Анна, познакомьтесь, это мой друг Сэм, - сказала Лиза по-русски.

Женщина с минуту оценивающе разглядывала его, затем спросила:

– Вы ведь из посольства?

– В некотором роде.

– Значит, вы должны знать моего хорошего знакомого Сэза Айлеви.

– Слышал о нем.

– Если увидитесь с ним, передайте привет.

– Обязательно передам, если увижусь.

– Пожалуйста, смотрите...
– она обвела рукой вокруг.

Холлис наблюдал, как Лиза неспешно все осматривает: изделия из серебра, слоновой кости, полудрагоценных уральских самоцветов, тройку с колокольчиками, фарфор, картины в позолоченных рамах - изделия исчезнувшего мира. Холлис подумал, а может, Лиза искала тут Питятовых?

– Вам нравится?
– окликнула его Лиза, показывая круглую лаковую шкатулку.

На крышке была изображена удивительно изящная русская доярка. Через ее плечо было перекинуто коромысло, с которого свисали два ведра с молоком. Ко дну шкатулки была прикреплена этикетка с указанием цены: четыреста рублей.

– По-моему, это подлинная палехская шкатулка, - сказала Лиза. Наверное, дореволюционная.

Довольно ограниченные знания Холлиса о палехских шкатулках не могли подсказать ему, как отличить старинную шкатулку от тех, которые изготовляли в Палехе в настоящее время.

– Не думаю, что ее цена - четыреста рублей.

– Именно это я и ожидала услышать от мужчины, - заметила Лиза.

Холлис лишь пожал плечами, а она добавила:

– Кроме того, мне нравится Анна. Она симпатичная и придерживает для меня кое-какие вещицы.

– И для Сэза.

– Да. Ей нравятся верблюды.

– Простите?

– Сигареты. Сигареты "Кэмел".

– А!..

– Я собираюсь это купить.
– Она подошла к прилавку, о чем-то поболтала с Анной и отсчитала четыреста рублей. Завернув палехскую шкатулку в бумажную салфетку, Лиза положила ее в сумочку и протянула через прилавок блок "Кэмела".
– Оставьте для меня, если будет, фарфор, инкрустированный серебром или золотом.

Они попрощались с Анной и вышли на улицу.

– Вы заплатили такую кучу денег за эту шкатулку, - осмелился заметить Холлис.

– Знаю.

– Вы что, постоянно носите с собой по четыреста рублей?

– Я - истинно русский человек. Ни кредитных карточек, ни чековых книжек. Просто сотни рублей на случай, если что-нибудь понравится.

– Откуда эта женщина знает вас и Сэза Айлеви, и то, что вы оба из посольства? И почему Сэз Айлеви часто заходит в этот магазин?

– Хороший вопрос. Полагаю, вы можете сами рассказать мне об этом.

– А я думаю, что не смогу.

– Сэз дает мне деньги, чтобы я покупала там вещи. Вообще-то он сам говорит мне, что именно покупать. И всегда то, что продается по завышенной цене. Я бы вам это не рассказывала, но он мне никогда не говорил, что надо это держать в секрете.

Холлис промолчал.

– Это было предательство с моей стороны?

– А вы что, обязаны быть ему преданной?

Она пожала плечами.

– Кое в чем, наверное. Тем не менее не считайте меня круглой дурой. Я получила приказ купить эту шкатулку.

Лиза снова взяла его под руку, и он искоса взглянул на нее. Теперь, после того как она рассказала о себе, он заметил в ней что-то отдаленно русское. Но, возможно, это объяснялось лишь силой внушения, как тогда, когда он видел Джули Кристи в роли пастернаковской Лары на фоне московских декораций в Голливуде.

Холлис решил, что Лиза довольно симпатична. У нее высокие скулы и мелкие черты лица, какие иногда встречаются у славянок. Она была белокожей, с огромными синими глазами и рыжеватыми волосами. Он заметил, что она умеет очень мило обиженно надувать губки, хотя чаще всего она улыбалась и прикусывала нижнюю губу, когда задумывалась.

Она спросила, не глядя на него:

– Разве мне на нос села муха?

– Да нет... я... просто ищу русские черты.

– Не надо искать их в лице. Ноги... Короткие, крепкие ноги и крупные ступни. Широкие бедра.

Она улыбнулась и повела его вниз, в Калашный переулок. Названия переулков Арбата напоминали о поставщиках царского двора шестнадцатого века, когда-то живших и здесь: Плотников, Серебряный и тому подобные.

– Куда вы меня сейчас ведете?
– спросил Холлис.

– Завтракать. Разве вы не пригласили меня?

– Да, но я предпочел бы "Прагу".

– А я решила, что могу выбирать.

– Прекрасно, но здесь по дороге нет ни одного ресторана.

– Есть один.

– Как же он называется?

– Не знаю, есть ли у него название.
– Они перешли Калашный переулок и вошли в старое отштукатуренное здание, бывший дом богатого купца.

Лиза указала на дверь, расположенную под лестницей, и они спустились в подвал. Перед ними открылось плохо освещенное помещение с низким деревянным потолком. Пол и стены были покрыты восточными коврами, а в воздухе витал табачный аромат. С широкой улыбкой их встретила пожилая женщина. У Холлиса создалось впечатление, что у нее чужие зубные протезы.