Чтение онлайн

– Да, - согласился он, - такого там не почувствуешь.

Она разглядывала в окно русскую провинцию, прислушивалась к тишине поздней осени, вдыхала запахи влажной, плодородной земли.

– Вот она, Россия, Сэм. Не Москва и не Ленинград. Россия. Не могли бы мы остановиться в этой деревне?

– Думаю, вас это разочарует, - тихо ответил он.

– Ну, пожалуйста. У нас ведь больше не будет такой возможности.

– Может быть, позднее... если хватит времени. Обещаю.

– Мы найдем время, - улыбнулась она.

Они продолжали ехать в приятной тишине, два человека в машине, отрезанные от посольства, города, от всего мира... одни.

Время от времени Холлис поглядывал на нее, и они улыбались друг другу. Он решил, что симпатичен ей, поскольку она понимала, что нравится ему. Наконец он заговорил:

– А я верю этому парню.

– Да что мы знаем о нем? О его семье, доме, о том, как он умер? Они убили его.
– И, помолчав, спросила: - Это опасно, Сэм?

– Очень.

– А почему вы взяли с собой меня?

– У меня создалось впечатление, что вы задумались обо всей этой грязи. И мне показалось, что это поможет вам убедиться в ваших убеждениях.

– Но я... у меня нет опыта.

– Вы же "поклонница шпионов", - улыбнулся он.
– Вот и появилась возможность немножко приобщиться к таким делам.

– Вы используете меня как приманку, полковник.
– Она добродушно ткнула его в бок.
– До вашего вопроса вы никогда даже не подозревали, что - я поклонница шпионов.

– Правильно. Вот видите, вы рассуждаете как сотрудник спецслужб. Холлис посмотрел на часы, затем взглянул на спидометр и в зеркальце заднего обзора.

– Холлис, вы один из тех мужчин, которые используют как приманку эмансипированных женщин?
– спросила она.
– Так вот, я из тех женщин, которые полагают, что ни в чем не уступают мужчинам.

– Мисс Родз, речь идет не о социологическом эксперименте, не о личных материях. Я решил, что вы можете оказаться полезной, и к тому же вы неплохое прикрытие.

– О'кей.

– И прекрасная компания, - добавил Холлис.

– Благодарю вас.

"Жигуленок" был одной из немногих частных машин на шоссе, но Холлис понимал, что он привлечет к себе гораздо меньшее внимание, нежели американский "форд" с дипломатическими номерами. Он также решил, что они с Лизой могли бы сойти за каких-нибудь Ивана и Ирину, выехавших на воскресную прогулку за город.

– Вы, наверное, обнаружили, что я не настолько интересен, как показалось на первый взгляд, - сказал Холлис.

– Как раз наоборот. Просто я весьма обеспокоена этим грязным делом. Сидя в офисе прошлой ночью, до того как позвонил Грег Фишер, я думала о том, что наши страны снова близки к союзничеству. Гласность и все такое прочее... Понимаете?

– Вполне.

– И я сказала себе: "Господи, пожалуйста, на этот раз больше не допусти ни Афганистана, ни корейского самолета, ни Ника Данилоффа".

– Это похоже на молитву о том, чтобы исчезли смерть и налоги.

– Ну почему всегда должно что-то случаться? Этот случай снова все разрушит, не так ли? Мы опять будем пинками вышвыривать чужих дипломатов, прекратим культурные и научные обмены и снова двинемся по этой дороге к ракетным объектам. Вам так не кажется?

– Эта область вне моей компетенции, - отозвался Холлис.

– Это касается всех, Сэм. Вы живете на этой планете.

– Иногда. Однажды я оказался очень высоко над ней, на высоте шестидесяти тысяч футов, и, осмотревшись вокруг, сказал: "Эти люди там, внизу, сумасшедшие". А потом сделал свое дело - сбросил бомбы. Потом я ушел от МИГов, вернулся домой и пил пиво. И вовсе не чувствовал себя циничным и не ощущал ни тени раскаяния или сожаления о содеянном. Так же и сегодня.

– Но вы молились Богу. Вы спрашивали его о будущем.

– Он никогда не отвечал мне.

Она достала из сумочки пачку "Кента".

– Не возражаете?

– Нет.

– Хотите сигарету?

– Нет. Откройте окно.

Лиза опустила стекло и закурила. Холлис свернул с автострады на проселочную дорогу. "Жигули" подпрыгивали на ухабах, из-под колес летели камни.

– Почему мы съехали с автострады?
– спросила она.

Холлис сверился с листком бумаги, который держал в руке, и резко свернул на другую дорогу.

– Это обходной путь к Можайску.

Несмотря на все возрастающее волнение, она улыбнулась.

– Вы нарушаете правила передвижения по стране.

– А вы только что это заметили?

– Скорее всего, мы направляемся в Бородино.

– Совершенно верно.

Они пересекли железнодорожный переезд Белорусского направления и спустя некоторое время увидели дорожные столбики старой трассы Минск - Москва. Вдалеке виднелся Можайск.

– Ну вот, мы добрались до окрестностей Можайска. Интересно, ожидают ли нас здесь Борис с Игорем?

– А кто это?

– Наблюдатели из КГБ.

– О!

Через пятнадцать минут они свернули на дорогу, ведущую в Бородино. Перед ними каменные колонны и высокие ворота. Ворота оказались закрыты, и когда они подъехали ближе, то заметили на них цепь.

– Так я и думал, - произнес Холлис.
– Вы никогда не бывали здесь?

– Как я уже говорила, мне ни разу не удавалось выехать из Москвы... если не считать того, что я бывала на Финской даче.

Холлис кивнул. Финской дача называлась из-за ее архитекторы и саун. Это был недавно построенный загородный дом для сотрудников американского посольства на берегу Клязьмы, примерно в часе езды от Москвы на север. Дача посольского высшего состава так же, как и самого посла, располагалась рядом с финской. Приглашение на уик-энд на посольскую дачу считалось чуть ли не наказанием. На Финскую дачу никогда не ездили семьями. Однажды ночью из окна спальни посольской дачи Холлис услышал громкие мужские и женские голоса и плеск воды в шайках, которые до рассвета доносились с Финской дачи. Кэтрин, она тогда была с ним, заметила: "Почему им можно вовсю повеселиться, а нам приходится пить шерри с этими напыщенными ничтожествами?" Не прошло и месяца, как она отправилась в "путешествие за покупками".

– Вы часто туда ездили?
– спросил Холлис у Лизы.

Она взглянула на него.

– Нет... это напоминало официальную рождественскую вечеринку, а в понедельник утром все избегали друг друга. Вам это знакомо?

– Думаю, да.
– Справа, напротив музея, он заметил покрытую гравием стоянку и сказал:

– Я тут в прошлом октябре был однажды на приеме для военных атташе. В годовщину советско-немецкого сражения 1941 года. Интересное место. Фишер, наверное, проезжал этой дорогой, мимо музея. Весь фокус состоит в том, чтобы восстановить то, как он заблудился. Поройтесь-ка в моем чемоданчике, поищите там карту аэрофотосъемки.

Она выполнила его просьбу.

– Разверните ее и положите на колени. Если нас остановят, подожгите ее зажигалкой. Это быстровозгораемая бумага, и за секунду от нее ничего не останется. Без большого огня, без дыма или пепла.

– Хорошо.

– Под сиденьем должен быть фонарик с красным светофильтром.

Лиза сунула руку под сиденье и достала фонарик.

– Нам известно, что он очутился на лесной дороге к северу от Бородинского поля примерно в это же время. Дальше на север - Москва-река, электростанция и водохранилище. Так что он оказался где-то между этим местом и рекой. Единственный лес, указанный на аэрофотографической карте, это бор. Видите его?