Чтение онлайн

Не было бы никаких шансов выхода за границы уже освоенного, если бы не смутное (и не очень смутное) чувство существования чего-то большего.

У каждого сновидца в процессе практики нарабатывается свой способ преодоления-развоплощения преград, закрывающих пространства. Есть некоторые общие моменты этих способов:

а) одно изменение своей идеи относительно диапазона сновиденческих путешествий уже есть выход из потоков снов и умение бодрствовать в их присутствии, не вовлекаясь в них и не теряя полноты своего бытия;

б) борясь с собственной тенью, помните, что в конце концов цель не в том, чтобы не было тени, а чтобы был свет. Стены проламывают, обходят, подкапывают, сносят для того, чтобы увидеть то, что за ними. При другом отношении к стенам возникает соблазн возвращаться к ним снова и снова;

в) чтобы переместиться куда-либо, нет необходимости в титанических усилиях, достаточно не держаться за то место, в котором ты находишься, за то, кто ты уже есть.

Намерение сновидения может быть направлено как на вполне определенную область жизни, интересующую /действительно интересующую!/ человека, так и на те неопределимые состояния сознания, присутствие которых только смутно угадывается.

Здесь целесообразным и верным будет определять запасы собственной энергии и задавать себе посильные задачи.

Обычно между нашей активностью и реализацией сновидений есть некоторая пауза, поэтому успех сновидца во многом зависит от его постоянства и мудрого упорства в преодолении инерционности сущностных изменений, происходящих в нем.

Намеренные сновидения — это игры, благодаря которым мы учимся быть по ту сторону дня и ночи. Если для бодрствования достаточно только того, что ты есть, и дышать неизвестностью безграничного мира — естественно, то другие, частные, стремления к чему-либо уже невозможно отделить от одного главного намерения — намерения быть живым.

Почти всегда, сразу по пробуждении, между вниманием и воздухом сновидения образуется дистанция. Редкие сновидения настолько полны Силой, что их сюжеты удерживают наше внимание не только между сном и явью, но еще долгое время, иногда годы спустя.

Обычно для припоминания сновиденческих путешествий требуется некоторое специальное усилие. Многие «дальние» и, в силу этого, едва различимые дороги, могут быть восстановлены для основной «массы» сознания только при условии его терпеливых и точных действий.

Когда вы осознаете себя после сна, с первого же возможного момента старайтесь не смотреть только назад, в сновидение. В конце концов это только прошлое, которого уже нет. Помните и о втором крыле жизни — о настоящем дне. Ибо предположительно вы все-таки сновидите для того, чтобы жить, а не живете для того, чтобы сновидеть.

Если сразу врываются заботы и образы дня, вам необходимо обратное — движение назад, в прошлое ночи.

И в том, и в другом случае главное — это не информация, которую сознание восстанавливает. Главное — остановка в целостности настоящего. Целостность имеет свойства возвращать удаляющиеся пространства сновидения. Стремление их вернуть, пересмотреть — необходимо. Но это стремление не должно вас лишать устойчивой неподвижности в настоящем. Открытое и бдительное внимание работает как магнит и материя снов начинает двигаться в обратном порядке под силой его притяжения. Чем тише мотивы действия этой силы, чем отрешеннее пробуждающее, тем меньше искажений вносит процесс воспоминания.

Возможно вы осознаете себя уже во сне. Тогда у вас нет необходимости делать основной упор на пересмотре сновидений при переходе к бодрствованию. Такой наблюдатель краешком глаза замечает, что он никогда их и не забывал. Для него более интересной задачей, вызовом становится слежение за сменой «декораций», за тем как эти сменяющие друг друга беспредельности влияют на свет его сознания.

Терпение — необходимость для сновидца. Когда волны сновидений или отсветы этих волн проходят сквозь вас в обратной последовательности, проявляется следующая трудность: точность усилия удерживать просыпающийся ум от интерпретаций, оценок, немедленного анализа, восхищения, уныния, подсчетов открывающихся возможностей, опьянения от удовольствия — то есть усилия к покою, отрешенности, трезвости и целостному равновесию. Оно не должно противоречить усилию к тотальной заинтересованности Происходящим.

Как правило, мы вспоминаем не то, что мы видели, а то, что мы увидели бы если бы действие происходило «здесь» — в плотном материальном плане. Эту адаптационную работу сознания с воздухом сновидения уже нельзя представить работой «цензуры» и «вытеснением».

Поэтому целостность и невовлеченность наблюдателя во время припоминания также уместны, как и в самом сновидении.

Есть направления, по которым мы разворачиваем свои сновидения, есть направления, по которым они уходят от нас. Выслеживая последние, мы ищем возможности сфокусировать свое внимание, и, тем самым, увеличить «силу притяжения».

Вопрос о том, как двигаться в сновидении, возникает, когда для сновидца ощутима разница между сном и сновидением.

Пока мы спим, во сне движутся только образы и иллюзии, и хаотично перемещается взгляд от одного очага напряжения к другому. Спящий как бы лежит в собственном физическом теле, окутанный туманностями своих фантазий, намеренно зафиксированной или направляемой психической силой других людей и не людей.

Реальное сознательное движение возможно только для рожденного тела сновидения или пробужденной сущности. Это движение может создаваться:

а) ветром Силы, который забрасывает сновидца в самые неожиданные пространства, миры. Все, что в данном случае требуется от «клиента» — это не цепляться за среду обитания, к которой он привык, держаться за ощущение собственной целостности, полноты и быть самим собой; не вовлекаться — чем меньше внимание «цепляет» проходящее, тем дальше и точнее мы двигаемся по неисповедимым путям этого ветра.

Когда он несет нас, мы похожи на огонь. Во всяком случае, так себя чувствуешь, и это одна из самых всепроникающих, тотальных радостей.

б) накоплением силы намерения, создаваемого нами не в сновидении. Задаваясь какими-либо целями, достижение которых в сновидении мы считаем посильной для себя задачей, мы создаем заряд воли, который рано или поздно пробудит нас в искомых пространствах. Точность достижения при этом зависит от истинности и целостности наших притязаний, а также от их соответствия «сверхзадачам» духа, то есть от их естественности.

в) воля к действию, осознанная в сновидении. Ее непредсказуемости мы можем учиться только уже в путешествии. Просто, но до конца трудно осознается то, что «там» не только открывающиеся пейзажи — другие, но и сам смотрящий — другой. Отличить эту волю от «взбрыков» неинтегрированных в целое личности каких-либо аспектов психики — задача интуиции, «нюха» на реальность.

Инстинктивное чувство опасности — не самая бесполезная вещь для сновидящего. Чем больше риск — тем быстрее мы учимся. Тени наших страхов бродят вокруг нас и выбор путешествующего — «бежать как можно быстрее» (если то, что приходит действительно опасно), или «стоять насмерть» (когда это разрушительно только для Эго). Этот выбор становится в сновидении вопросом жизни и смерти, как нигде стремительно.