Чтение онлайн

– Когда?

– Вчера.

– Из-за этого ты и напилась?

Она кивнула.

– И что он тебе сказал?

– Что на фужерах, из которых мы пили шампанское, только его и мои отпечатки пальцев.

– Так ты все-таки пила с ним?
– не сдержал Валунский ревности.

– Пила, но не трахалась. И не убивала его - на хрен он нужен мне старый пень.

Валунский ей поверил.

– И что дальше?

– Все. Дальше меня посадят, - сказала Виктория и уронила на грудь голову. Она уснула, что-то не договорив.

11

Утром в понедельник следователь уголовного розыска капитан Семенов докладывал подполковнику Севостьяну:

– ... Секретарша губернатора Виктория Голенчик конечно же не убивала своего бывшего хозяина отставного полковника Рыбочкина - и повода у неё не было, и улик против неё нет. Но вот что нам удалось выяснить. Голенчик за наем комнаты у Рыбочкина расплачивалась с ним натурой, она призналась в этом. Но в ночь убийства он даже не склонял свою бывшую квартирантку лечь в постель, кого-то поджидал. Хотя угостил Викторию шампанским, пожалел, что она покинула его. Поджидал он, судя по его объявлениям, развешанным около университета, новую квартирантку. Ему снова хотелось молодую девицу, надо понимать, образованную и не строптивую. Вот одно из объявлений.
– Капитан положил перед подполковником узкую полоску бумаги, на которой было напечатано: "Cдаю комнату студентке за недорогую плату. Телефон 32-25-37, звонить с 20 до 23."

– Силен отставной полковник, - усмехнулся Севостьян.
– А как же с отпечатками пальцев?

– Отпечатки пальцев Виктории Голенчик, как выяснилось, Евгений Павлович, остались на старой бутылке. А на новой, из которой пил Рыбочкин с другой посетительницей, или посетителем, отпечатки стерты - ныне каждый школьник знает, как избавиться от подобных улик. Судя по следам на постели, можно предположить, что Рыбочкин напоил будущую квартирантку и изнасиловал. А когда та очухалась, в порыве гнева перехватила ножом хозяину горло. Версия эта исходит вот из чего. Мы переговорили с десятью студентками университета, нуждавшимися в жилье, и двое из них признались, что были в квартире у полковника. Но когда поняли, что Рыбочкин вместо платы за комнату предпочитал бы сожительствовать с ними, плюс ко всему хотел, чтобы и уборка квартиры входила в обязанность квартиросъемщицы, не согласились.

– Но могла прийти к нему и не студентка, - высказал предположение Севостьян.

– Могла, - кивнул Семенов.
– Поэтому мы расширили круг поисков. Опрашиваем и тех, кто жил у полковника до Виктории Голенчик. Могла и прежняя наложница приложить к нему руку - отомстить за надругательство. Этот вариант мы тоже не исключаем. Думаю, найдем. А вот с Бабинской дела обстоят похуже. Патрульные, которые опекали её и в ту ночь подвозили домой, - лейтенант Александров и сержант Симонян, - признались, что Бабинская была их постоянной клиенткой, она, де, сама обратилась к ним за помощью рэкетиры житья ей не давали. Вот они и опекали за половину её заработка. Клиентами Бабинской чаще были иностранцы, реже командированные, и любовью они занимались либо в гостинице, либо в машине, и тогда патрульные предоставляли им салон. В ту ночь Бабинская вышла из гостиницы в третьем часу. Патрульные отвезли её домой, получили сто долларов и поехали обратно. Кто поджидал её на лестничной площадке, не видели и не предполагают кто бы это мог быть. Скорее всего кто-то из бывших сутенеров, хотя подружки никого назвать не могут - Бабинская второй год работала под прикрытием муниципалов.

– Как Потехин отнесся к своим подчиненным, когда узнал, что ими заинтересовался уголовный розыск?

– Очень даже сурово и принципиально, - усмехнулся Семенов.
– Доложил мэру и тот издал приказ более ранним числом об увольнении Александрова и Симоняна из милиции. Так что действовали они, выходит, уже не как муниципалы, а как личные охранники.

– Мудрецы, - улыбнулся и Севостьян.
– Но как говорят, на всякого мудреца довольно простоты...
– Уволили только Александрова и Симоняна?

– Пока только их. Но говорят, готовится более грозный приказ, ещё двое муниципалов подзалетели на промысле с проститутками, напали на таких любителей ночных бабочек, которые обезоружили их.

– И кто же эти смельчаки?

Семенов пожал плечами.

Севостьян грустно вздохнул - новость не из приятных, если Потехину стали известны фамилии Русанова и Власова.

– Насколько мне известно, патрульным вернули оружие. Кто же их, в таком случае, заложил?

– Несомненно, одна из проституток. Скорее всего, длинная Алла. Помните, проходила у нас по делу ограбления Кутаямы? После этого она стала работать и на Потехина.

– Понятно. О случае увольнения Александрова и Симоняна из милиции ранним числом подбрось информацию Русанову, он как раз заказал знакомому журналисту статью о мэре города.

– Сделаю, - кивнул Семенов и поднялся.
– Я пойду?

– Ступай.

12

А в это время Русанов входил в приемную губернатора уже с готовой статьей, точнее с фельетоном о трогательной заботе мэра города Гусарова об образовательных учреждениях и их обитателях под названием "С фасада и с зада". Название, как считал Анатолий, грубоватое, но точно отражающее суть губернаторской заботы - втереть жителям Приморска очки перед выборами.

Фельетон писался почти под его диктовку, - не хотелось, чтобы неблаговидные деяния мэра бросили тень на дочь Гусарова Светлану Валерьевну, симпатичную, милую девушку. А без упоминания о ней образ "заботливого" мэра выглядел бы недостаточно ярко и полнокровно. Следовало бы в том случае сделать упор на его похотливость и опять-таки не миновать намека на красивую учительницу, выбранную себе в помощницы - накануне Тамара сообщила Анатолию, что мэр предложил ей должность инспектора по культуре и спрашивала его совета, он сразу догадался о причине визита Гусарова в школу и его внимании к офицерской жене.

В общем, фельетон получился злым и едким, и вряд ли после его публикации Светлана Валерьевна и Тамара Михайловна, считая автором Анатолия, пожелают продолжить с ним знакомство. А ему этого очень не хотелось. Но и Валунский каждый день интересовался как идут дела. Расписаться в своей беспомощности Анатолий тоже не желал. А главное, чем он успокаивал свою совесть, так это недопустимостью переизбрания Гусарова в мэры на второй срок.

В приемной, кроме секретарши Виктории Голенчик, печатавшей что-то на компьютере, никого не было. Она оторвала взгляд от клавишей и, приветливо улыбнувшись Анатолию, попросила подождать.

– Аркадий Борисович занят, - подчеркнуто-важно пояснила она.
– А вам, кстати, вчера звонила женщина с приятным голоском. Оставила номер телефона и просила непременно позвонить, - Виктория многозначительно улыбалась, не спуская с него взгляда.
– Некая Светлана Валерьевна.
– И протянула ему бумажку с крупно написанными цифрами.
– И ещё какой-то мужчина. Но Аркадий Борисович предупредил меня, чтобы я никому о вас никаких справок не давала, что вы у нас якобы не работаете. Вы и в самом деле никакого отношения к нам не имеете?

Cообщение поставило Анатолия в тупик: может, и в самом деле губернатор рассчитал его с непонятной нигде не числящейся должности? Почему же он тогда ему ничего не сказал? Только вчера звонил, торопил со статьей... И почему этот вопрос так интересует секретаршу? Только ли потому, что она всякий раз заглядывается на него и не скрывает своей симпатии?

– А вы не верите своему начальству?
– ответил он на вопрос вопросом.

– Ну, почему же, - смутилась Виктория.
– Просто я считала, что вы наш...