Шляпа для вранья
Шрифт:
– Так посиди еще…
– Да нет. Мы сегодня с родителями идем на прием в Американское посольство. Через полчаса мама за мной должна заехать, а мне еще собираться…
– Тогда конечно… – с облегчением вздохнула я, с непривычки уставшая от общения с Ларкой.
– Ну, заходи… – сказала Ларка и, с сожалением расставшись со шляпой, потопала домой.
Закрыв за Ларкой дверь, я побежала на кухню убирать со стола, иначе пришлось бы врать родителям, откуда у нас появились столь изысканные яства, а врать я уже боялась… Выбрасывать остатки эклеров и печенья было жаль, но запихнуть их в себя я уже никак не могла. Загрузив последствия нашего с Ларкой пира в полиэтиленовый пакет, пошла выносить мусор. До возвращения родителей оставалось приблизительно полчаса. Выйдя во двор, я нос к носу столкнулась с мамой моего одноклассника Витьки Петюнина.
– Маш, ты не знаешь, куда Витька после школы пошел? Не могу до него дозвониться, трубку не берет.
– Сейчас, тетя Свет! Подождите секундочку… я, кажется, плиту выключить забыла… только никуда не уходите!
Сломя голову, я побежала домой за шляпой. Я специально оставила ее дома, так как больше не хотела врать, но… вспомнила, что Витька сегодня поспорил с ребятами, что после уроков, забравшись по строительным лесам на самый верх строящегося напротив школы дома, пройдет по узкому выступу на уровне седьмого этажа. Нет, я не Витьку пожалела, мне и в голову бы не пришло его жалеть, он был, что называется, «отмороженный» и жалеть его было бессмысленно… Я просто на мгновение представила, что будет с тетей Светой, когда ей скажут, что Витька сорвался с карниза.
Быстро открыв дверь, я побежала в свою комнату, вытащила пыльную шляпу, которую от греха подальше швырнула под кровать и выбежала на улицу. Витькина мама стояла у подъезда.
– Все в порядке, тетя Света! Витьку сегодня отправили на районную олимпиаду, – как можно беспечнее прощебетала я первое, что пришло на ум – видимо, он еще там, – там ведь телефоны отбирают, вот он и не может вам ответить.
– На какую еще олимпиаду? – опешила Витькина мама, – он ведь из троек не вылезает…
– Вы знаете, теть Свет, – начала выворачиваться я, – у нас учитель химии поменялся, так он говорит, что ваш Витька прирожденный химик, прямо Менделеев какой-то…
– Да ну? – обрадовалась тетя Света, – Ну вот хоть что-то у него хорошо! Ой, Маш, спасибо тебе! У меня прямо от сердца отлегло… Пойду чего-нибудь вкусненького ему на ужин приготовлю, все-таки на олимпиаду попал!
Тетя Света потопала к подъезду, а я побежала к помойке, стараясь никому не попасться на глаза, чтобы не нарываться на новое вранье. Возвращаясь, я лицом к лицу столкнулась с мамой.
– Маш! Что ты на себя напялила?
– Да это я репетирую… привыкаю к костюму… – пролепетала я, – мы в школе мюзикл ставим… про прекрасную леди.
– А-а-а… – удивленно протянула мама, – а что лучше никого не нашлось?
– Меня режиссер выбрал, – обиженно соврала я, – к нам режиссера пригласили из профессионального театра, так вот он сказал, что эта самая Элиза должна быть рыжей. Меня и взяли…
– Ну, дела…
Мы вошли в подъезд и зашли в стоявший на первом этаже лифт. Всю дорогу мама молчала и, не отрываясь, смотрела на меня, словно пыталась отыскать то, что другие разглядели, а она не заметила. Время, которое мы ехали от первого до нашего пятого этажа показалось мне вечностью. Наконец, двери открылись, и я поспешила выйти из лифта.
– Надеюсь, ты собрала свои вещи? – спросила вдруг мама.
– Вещи? Зачем? – спросила я, ковыряя ключом замочную скважину.
– Мы ведь завтра переезжаем.
Я чуть было не спросила: «Куда?», но вовремя вспомнила про очередное свое вранье. Честно говоря, мне совсем не хотелось никуда переезжать, и соврала-то я просто так, «для красного словца», чтобы Ларка не слишком уж задавалась… Но слово, как воробей, вылетит – сами знаете, что… Мы вошли в квартиру, и я пошла в свою комнату – собирать вещи, их у меня теперь было много. «Навранные» шмотки я нарочно перемешивала со старыми, я ведь врала о них Ларке и не знала знает ли мама, что «подарила» мне все это барахло. Шляпу я засунула в карман большого спортивного рюкзака, который был куплен, когда мы с классом собирались в поход. Поход так и не состоялся, поэтому рюкзак потихоньку пылился без дела, ожидая своего часа, который наконец-то наступил – теперь я сложила в него свои вещи.
– Да, кстати, Маша, что у тебя с пальцем и как твой живот? – раздался мамин голос со стороны кухни. Видимо известие о моих театральных успехах повергло маму в такой шок, что она не сразу вспомнила про расстройство желудка и травмированный палец, о наличии которого ей видимо сообщила учительница музыки.
– Уже все в порядке! Живот прошел, палец не болит. – крикнула я. И стала вспоминать, что же я еще наврала за сегодняшний день.
«Нужно записывать, иначе запутаюсь», – подумала я и, достав из ящика письменного стола чистый блокнотик, начала записывать. Писать пришлось долго. Вышло, что за четыре часа, прошедшие после окончания школьных уроков я соврала шестьдесят четыре раза, то есть врала со скоростью шестнадцать неправд в час. То есть каждые три с чем-то минуты… «Словом, если дальше так пойдет…», – ужаснулась я. Но подумать о том, что будет, если дальше так пойдет я не успела, потому что вернулся с работы папа.
Услышав, как поворачивается в замочной скважине ключ, я выбежала в прихожую. Я всегда любила встречать папу, потому что входя в квартиру он, словно на какое-то время забывал о том, что он взрослый и солидный человек, преподаватель ВУЗа и т.д. и ненадолго превращался для меня в мальчишку-ровесника, готового «похохмить» и объединиться со мной, чтобы каким-либо образом разыграть маму, которая, впрочем, всегда рада была нам «подыграть». Но в этот раз папа был серьезен и даже несколько грустен. Он, против обыкновения, не бросил свой портфель на пол, а аккуратно положил его на полочку, так же аккуратно разулся, и уже вставляя ноги в шлепанцы, заметив меня, как бы невзначай бросил:
– Привет, Маша.
– Па-а-а, ты чего? – разочарованно протянула я, – в университете что-нибудь не так?
– Да нет, все в порядке… – ответил он, и я поняла, что все совсем не в порядке.
Дальше все тоже пошло «не по плану». Вместо того, чтобы пройти на кухню и поцеловать в затылок маму, хлопотавшую у плиты, папа прошел в комнату и закрыл за собой дверь. Удивленная мама, не дождавшись, выглянула в прихожую, и, не увидев там папы, тоже прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Я вся обратилась в слух, благо звукоизоляция в нашей квартире была «не очень», и тонкая стенка, отделяющая мою комнату от родительской, никогда не мешала мне получать информацию, для моих ушей совсем не предназначенную.
– Гоша, что случилось?
– Да, в общем-то ничего… ничего хорошего.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты совсем забросила свою диссертацию, статью вон до сих пор не сдала. Опять из издательства звонили… Не слишком ли расточительно тратить время на обучение русскому языку брунейского барчука, когда твоя основная работа стоит на месте?
– Саш, но он же деньги платит, и какие! Мне в университете таких денег ни с кандидатской, ни с докторской не заработать.