Чтение онлайн

– А нужны ли нам эти деньги?

– Конечно, нужны… В квартиру вот новую переезжаем…

– А зачем нам новая квартира, когда нам и в этой хорошо?

– Гош… я тебя не понимаю…

– А я не понимаю, как ты можешь разменивать себя в погоне за материальными благами.

– Давай потом поговорим, а то у меня на плите ужин подгорает, и Машка, небось, в своей комнате «уши греет». Сейчас поужинаем и будем вещи собирать.

Я терпеть не могла, когда родители ссорились. Эти «тихие интеллигентские ссоры» повергали меня в панику, и казалось, что земля уходит из-под ног. «Уж лучше бы кричали друг на друга и били посуду, как соседи сверху!» – думала я. Больше всего на свете я боялась, что родители разойдутся. Они составляли для меня единое целое, и я не представляла, вернее, даже не хотела представлять, как можно любить их порознь. Сейчас же к моему расстройству от ссоры родителей примешивалось чувство вины, ведь это я своим враньем создала эту проблему. Зачем придумала маме это репетиторство? Лучше бы наврала, что папа получил какую-нибудь престижную премию в области науки. А так ему, как всякому мужчине, обидно, что жена зарабатывает, а он… Судорожно соображая, как выйти из этой дурацкой ситуации, я перебирала различные варианты, да так и не успела ничего придумать, так как мама позвала меня ужинать.

После тихого семейного ужина, во время которого за столом, вместо интересной беседы родителей об увиденном и прочитанном за день, царила зловещая тишина, мы начали упаковывать вещи. Поскольку мама и папа посвятили себя филологии, основным содержимым нашей квартиры были книги: книги новые, недавно изданные, книги, перекочевавшие к нам из квартир моих бабушек и дедушек и книги антикварные, купленные за большие деньги у букинистов. Честно говоря, я не понимаю, зачем хранить такое количество бумаги, когда сейчас все можно найти в интернете, но мои родители думают иначе и трясутся над своим книжным хозяйством, как, наверное, Кощей «чах над златом».

Родители складывали книги в специально купленные коробки, а мне было

поручено протирать запыленные фолианты специальной мягкой тряпочкой. Я проклинала себя за свое вранье: вместо приятного семейного вечера – эти дурацкие сборы, да еще родители поссорились…

Прошло добрых полтора часа, а родители так и не начали разговаривать друг с другом, да и количество книг словно не убывало.

– Мам, смотри, какая старая книжка, в руках разваливается… Может не нужно ее перевозить? – спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Что ты, Маша! – встрепенулась мама. – Это же прижизненное издание Пушкина, книга из библиотеки твоего прадеда! Она стоит целое состояние!

– Теперь, наша мама все меряет на деньги, – язвительно заметил папа. – Дело не в том, сколько стоит эта книга, а в том, сколько она несет информации об эпохе, об особенностях книгоиздания и книгопечатания, а в добавок к этому, только представь, Маш, что эту книгу мог держать в руках сам Александр Сергеевич!

Мне стало жалко маму, у которой слезы выступили на глазах от папиного замечания, и я, держа в руках следующий томик, опять обратилась к ней:

– Мам, а это что за шедевр?

Мама взяла из моих рук старенькую книгу в кожаном переплете, пролистала ее и небрежно отбросила в сторону.

– А вот это, Маша, форменная ерунда, даже не знаю как она у нас появилась, наверно случайно у букиниста прихватили. Может быть, папе просто переплет понравился… – мама нередко посмеивалась над любовью папы к старинным переплетам.

Папа отошел от очередной коробки и поднял с пола брошенную мамой книгу:

– Переплет, кстати, довольно ординарный… А уж содержание… Скорее всего это подарок тетушки Аглаи, – прокомментировал папа, бросил книжку обратно и вернулся к своим коробкам.

Аглая была младшей сестрой маминой мамы, Ариадны Сергеевны, то есть моей двоюродной бабушкой. Впрочем, бабушкой ее назвать язык не поворачивался. Да и тетушкой папа ее называл с иронией. На вид Аглаю можно было принять за студентку. Даже мама говорила, что если бы Аглая не была одним из действующих лиц ее, маминого, детства, то она никогда бы не поверила, что они с бабушкой появились на свет у одних и тех же родителей с разницей всего в полтора года. Очень уж непохожи были сестры. Бабушка Ариадна Сергеевна с ее кипенно-белой сединой, уложенной в салоне, строгими английскими костюмами, безупречным порядком в квартире и неизменными туфлями-лодочками, которые она даже дома носила вместо тапочек, была полным контрастом патлатой, словно хиппи Аглае, предпочитавшей рваные джинсы, какие-то сумасшедшие накидки в стиле индейских пончо и обувь на огромной платформе. Несмотря на консервативность взглядов, Ариадна Сергеевна не представляла себе жизни без компьютера, часто «засиживалась» в соцсетях, не расставалась с мобильником и с удовольствием ходила со мной в «Макдональдс», где не отказывала себе в бигмаке. Аглая же была вегетарианкой, интересовалась изотерикой, совсем не пользовалась компьютером, гаджетами и только по величайшей необходимости прибегала к помощи мобильного телефона. Проявлялась она в жизни нашей семьи редко и неожиданно, часто надолго уезжала куда-нибудь на Памир и, вернувшись, рассказывала необычайно интересные истории о буддийских монастырях и их обитателях. Понятно, что с бабушкой Ариадной Сергеевной Аглая не дружила, встречались они только на семейных торжествах, где все подшучивали над моложавым видом Аглаи и ее вегетарианством. Чем занималась Аглая никто толком не знал, она называла себя «фрилансером», а больше о своей работе ничего не говорила. Для меня она была особой таинственной, а потому весьма привлекательной. Поэтому информация о появлении этой книжки в нашей библиотеке немедленно подняла ее цену в моих глазах и я решила во что бы то ни стало, с ней ознакомиться. Улучив момент, когда папа оттаскивал очередную коробку в прихожую, а мама отвечала на телефонный звонок, я подняла книжку с пола и отнесла ее к себе в комнату, чтобы изучить на досуге. Чтобы у родителей не возникло лишних вопросов, фолиант предусмотрительно был засунут под одеяло.

Мы провозились до позднего вечера, пакуя книги, различную кухонную утварь и прочие, необходимые на первых порах, вещи. Что-то решено было оставить, что-то – перевезти позже. Папа по-прежнему дулся на маму, мама делала вид, что не обращает на это внимание, хотя по ней было заметно, что обращает, да еще как. Я мучилась от сознания собственной вины. «Ну, кто тянул меня за язык врать про новую квартиру?», – ругалась я сама с собой.

Уже в первом часу ночи, смыв с себя книжную и прочую пыль, я добралась до кровати и, достав из кармана свою «десятку», положила ее на тумбочку. Айфон уведомлял меня о непросмотренном сообщении от Ларки: «Срочно позвони. В любое время». Я послушно набрала Ларкин номер, она тут же ответила. По голосу слышно было, что Ларка еще не ложилась.

– Привет! Ты не спишь?

– Заснешь тут…

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Это я у тебя хотела спросить.

– В смысле?

– Колись, что за шляпа?

– Обыкновенная шляпа… дядя Володя из Лондона… – начала выворачиваться я.

– Эту версию я уже слышала. Ты мне лучше расскажи, как она работает.

– Ты чего, Гарри Поттера обсмотрелась?

– Колись, Маша. Я ведь кое о чем догадываюсь. Ни в какое посольство мы идти не собирались, я просто так соврала тебе, чтобы ты не очень задавалась. И вдруг, мама приезжает с работы и срочно тянет меня на прием к послу. Понимаешь?

– Понимаю… Совпадение, наверно…

– Не могло быть такого совпадения. Никак не могло. Я твою шляпу надела, когда врала. Помнишь? Ты еще меня сфотала.

– Обыкновенное совпадение, – как можно естественней настаивала я на своей версии.

– А про Лондон?

– Что про Лондон?

– Я тебе еще соврала, что мы в Лондон на следующей неделе летим.

– Помню.

– Так вот, ни в какой Лондон мы не собирались!!!

– Ну и что?

– А то, что я в свой загранпаспорт посмотрела, а там виза британская стоит. А я точно знаю, что родаки документы мне на визу не подавали, паспорт еще с прошлого лета у меня в ящике стола лежал.