Шлюха
Шрифт:
Мама приходила поздно вечером. Мы ужинали. Однажды, когда стемнело, она натянула простынь на шифоньер и достала диапроектор. В него она вставляла специальные карточки с пленкой и большие картины высвечивались на простыни. Коробочек с такими карточками было очень много, русская и зарубежная живопись, классика, импрессионизм, эпоха возрождения. Портреты красавиц на темном фоне и пейзажи, исторические сцены и сцены сражений, античные сюжеты и иллюстрации сказок.
Потом настала зима. Дома было жутко холодно. В спальне стояла старая ржавая духовка, на ночь ее выключали. Утром мама включала ее и будила меня. Я долго не могла вылезти из-под одеяла от холода, клала одежду на духовку, чтобы она немного подогрелась. Из-за этого я стала опаздывать, и часто приходила на второй урок.
Папа писал нам письма и отправлял деньги по почте, мы тоже писали ему письма. Папа писал, что скучает и просил вернуться.
– Мама давай вернемся к папе, ему скучно одному – сказала я.
– Да ты что! Он же сумасшедший! Ничего сказать нельзя, сразу с кулаками набрасывается. Такой здоровый мужик, кулаком как даст и убить может! – она завелась надолго – Твой папка дурак! Там можно было рабочих нанять и вообще разбогатеть, если бы он работал. Но он ленивый, целыми днями спал! Семь лет там потеряла с этим скотом безмозглым! Жуть там была, зимой снег холод, осенью и весной грязь, не пройти не проехать! Ой ужас! Как я там жила! Как вспомню!
– Мам, там было вкусное молоко, мясо…
Тут мама вообще взбесилась и начала кричать:
– А ты не думаешь каким каторжным трудом мне все это доставалось! Этот псих в 6 утра меня будил: «Вставай! Работай!» Я там как раб была, горбячилась в чужом доме! Семь лет жизни потеряла! Ты дура вся в своего отца, ничего не понимаешь!
В самую середину зимы электричество вообще отключили на целых две недели. Кажется, только нам за неуплату. Мы не вылезали из-под одеяла, ели только лепешки с подсолнечным маслом и пили ледяную воду. Зимние ночи наступали уже в шесть вечера. Мы с мамой лежали в темноте, и она рассказывала свою жизнь:
– У меня была очень тяжелая жизнь, никаких радостей я не видела. – начала она – Я родилась в Оше (Кыргызстан). Моя мама умерла, когда мне было два года и меня воспитывала бабушка. Бабушка говорила на татарском. Когда я пошла в школу мне было очень трудно учиться на русском. Потом дедушку отправили работать сюда, мы переехали. Этих домов не было, на этом месте была школа. Тут была пустыня, пыль по колено. Киргизы жили в земляных кибитках: они выкапывали яму, из глины лепили невысокие стены, а сверху накрывали ветками и соломой. Их насильно заставляли мыться, учиться и работать. Я хотела стать художницей сначала, поступила в художественное училище, но папа мне не разрешил, сказал это несерьезно, будешь инженером. Так я закончила техникум. Вот тот канал р-4 возле стадиона – это моя дипломная работа. У всех было по одному километру, а у меня двадцать четыре! Я в УОСе двадцать лет проработала вместе с папой. Потом я училась заочно на юриста, в Москву ездила. До тридцати трёх лет только училась и работала. Зря училась, нигде не пригодились мои дипломы, сейчас законы все поменялись. Английский учила, думала переводчиком буду, нет работы здесь. Вот приходиться с этими детьми нервы портить. И только в тридцать три года я вышла замуж. У меня родилась дочка Оля, но она всего два годика прожила. Мой первый муж был почти художник, он вырезал из дерева мебель, ворота, шкатулки. Но ему везде наливали, а он не мог отказать. Люди приходили и говорили мне, там твой муж пьяный. Мне было стыдно, что у меня муж алкаш и я его бросила. Во времена СССР мы хорошо жили, здесь был хлеб завод, швейная фабрика, маслозавод, колхозы были. Все было. В квартирах была горячая и холодная вода, газ, паровое отопление, тепло было. Еда была дешевая. Киргизы все разрушили. Я была начальником отдела водопользования, думала стану начальницей, копила на машину. Потом Советский Союз распался, деньги обесценились. Твоя тетя билась головой об пол в истерике, когда деньги потеряла. Некоторые люди покончили жизнь самоубийством. Был хаос, меня убрали с работы. Многие дома побросали и уехали. Я легла умирать. Лежала вот на этом самом месте, месяц ничего не ела, думала от голода сдохну. Но потом что-то меня заставило встать, я не смогла умереть. Из последних сил встала и села на поезд до Москвы, зайцем без билета. Проводница меня не высадила с поезда, пожалела, много таких как я тогда было. В Москве я дворы подметала. Жила в заброшенном доме без света и воды. Ночью в подъезде собирались бомжи, было очень страшно. Я собирала вечером остатки еды с прилавков. Потом я нашла работу в Росгосстрахе, таскала большие сумки с деньгами, деньги тогда такие были, на 1000 рублей можно было только один спичечный коробок купить. Потом одна женщина меня познакомила с твоим папой. Сказала: «мой племянник не пьющий, образованный, хороший». Я ей поверила. Поехала в деревню, жить с твоим папой. Я очень хотела красивую белую дочку, и вот родилась ты. – и мама заплакала.
И так каждый вечер. Мама рассказывала свою жизнь и плакала. После школы мы иногда гуляли с Нозой. Приближался Новый год. На улицах появились мандарины и бананы. Продавцы несмотря на холод стояли с утра до вечера возле столов с товаром на улице, а некоторые раскладывали товар прямо на земле на скатерти.
– Я хочу мандарины! – сказала я.
– Пойдем я научу тебя воровать. Я продавщицу отвлеку, а ты бери мандарин и уходи – и Ноза повела меня к прилавку.
Она встала на один конец прилавка и начала спрашивать цены, трогать фрукты. А я с другого конца прилавка подошла, взяла два мандарина и пошла за угол. Потом Ноза меня догнала. Мы съели сочные плоды.
– Пойдем еще шоколадку украдем.
Мы подошли к прилавку с шоколадками. Ноза одну шоколадку уронила со стола на землю, а потом нагнулась и незаметно сунула под куртку. Мы пришли к ней домой.
– Но шоколадка совсем не вкусная – сказала я – В России я ела настоящий шоколад, а это не шоколад. На, ты ешь. Я не могу.
– Ладно! Спасибо! – и она съела всю шоколадку сама – Пойдем я тебе покажу, какие я куклам платья шью.
– Ты умеешь шить? – удивилась я
– Да! Смотри!
Она показала Барби, на которую она натянула отрезанные части носка и получился плотно облегающий топ и юбка.
– Ух ты! Как ты классно придумала. Такая модная твоя кукла!
– А вот ее свадебное платье, вот еще черное платье и красный костюм, а вот куртка.
– Вау! Давай я сделаю волосы твоим куклам – сказала я.
Я сняла резиновую голову с куклы и изнутри протыкая ее иголкой стала вытаскивать белые нитки.
– Вот я сделала волосы впереди, остальное сама сделаешь, ладно? Сразу твоя кукла красавица стала.
Когда я в следующий раз пришла к Нозе, она показала мне своих кукол и у них у всех были длинные волосы из ниток, да еще и заплетенные красивыми косичками и ленточками перевязанные. Мы всегда пели песни, когда встречались. Ноза еще танцевать любила и поражала меня гибкостью своего тела. Она становилась на мостик, высоко поднимала ноги, выгибала спину доставая ступнями до головы.
– А давай ты и мои волосы так заплетешь – сказала я ей.
– Давай! Дракончика сделаю – сказала Ноза и заплела мне французскую косичку.
– Ты такая классная. Пойдем ко мне я тебе свои игрушки покажу – сказала я ей.
И мы пошли ко мне. Под столом у меня был картонный Город.
– Вот смотри это пены. Я вырезаю их с коробок порошка, который мама покупает всегда. На обратной стороне есть маленькие пены, это их дети. Из остатков картона я склеиваю скотчем домики для них. Вот мебель из пластилина, шторки, ковры из полотенца. На обратной стороне я пишу их имена и профессии. Вот эта пена врач, а это учительница, а вот продавщица. У каждой семьи свой домик есть. Здесь есть школа и больница, и магазин. Скоро я построю завод, и швейную фабрику и там будет работать швея Ноза.
– Вау! Как интересно! Я тебе еще таких коробочек найду.
В школе началась подготовка к Новому году. Девочки танцуют, а я сижу смотрю на них и думаю про город, что там еще построить, и надо скотч купить.
Ты не играла в Барби и денди
Не надевала levi’s и манто…
Девочки бывают разные…
Я решилась, подошла к учительнице и сказала:
– Я буду петь.
Учительница дала мне песню. Я пела одна и еще хором с девочками. Мы стали репетировать вместе, и я подружилась со своими поющими одноклассницами. Теперь по дороге домой мы шли группой и пели песни.
– А давай мы тебя киргизскую песню научим – сказали они – Жан, жан, жан, жолуктун кайда…
В большом актовом зале Новый год был расписан по часам, по три класса праздновали вместе. Так что в зале собралась огромная толпа наряженных в пышные белые платья детей. Большая елка, Дед Мороз, все танцуют, рассказывают стишки, какой-то мальчик даже на клавишах сыграл. Я вышла, волнуясь, как мой голос будет звучать в микрофон. Мой голос зазвучал неожиданно лучше, чем на самом деле, громче и насыщенней: