Чтение онлайн

Я больше не могла выносить его взгляд и опустила глаза. С меня стекала вода, ноги стояли в луже.

— Ты так и планировал? — радостно завизжала Визи. — Целое представление!

Арч скрылся в доме. Я последовала за ним и потащилась наверх, переодеться. С каждой новой ступенькой ком в горле становился все больше. За соседней дверью метался Арч в поисках сухой одежды. Я нашла кусок ткани и, вытерев лицо, откашлялась.

Все, чего я когда-либо хотела в жизни, это быть хорошей матерью. Но я и не представляла себе, как это трудно. Я изучала книги, водила ребенка к педиатру, в парк и на детскую площадку. Читала ему, проводила с ним время и помогала с домашним заданием. У меня даже никогда не было нормальной работы, хотя я очень нуждалась в ней. Я просто хотела о нем заботиться. И думала, что все мои действия сопряжены с любовью. Я думала, что сделаю все, что в моих силах, чтобы он был здоров и в безопасности, он же — в ответ — будет хорошо воспитан, счастлив и признателен мне.

Да уж.

Солнце закатилось за горы. Воздух стал вдруг холодным. Только я успела надеть спортивный костюм и сухие кроссовки, в мою дверь постучали.

— Мам. Это я.

Арч пытался не смотреть на меня. Его голос дрожал:

— Мам, я знаю, ты хотела помочь. Но так нельзя.

— Ох, милый, прошу тебя! Я думала, ты тонешь.

— Ну… Я хотел сказать тебе… Я совершенно точно решил: я попрошу папу разрешить мне немного пожить у него.

Кто-то однажды сказал мне: «Если приходят трудные времена, лучше ничего не предпринимай». Жаль, что я не вспомнила этой фразы перед тем, как нырнула на самое дно.

— Давай завтра об этом, — ответила я. — Тебя гости ждут.

Шоу продолжалось. Бискотти и бенгальские огни стали хитами программы. Теперь, когда страсти утихли и взрослые и дети мирно беседовали, я чувствовала себя подавленной. Хотелось ли мне съесть дюжину бискотти? Или ни одного? Я остановилась на трех. Они были божественны: тонкий слой черного шоколада изысканно сочетался с анисовым ароматом и хрустящим миндалем. Тая, они оставляли во рту привкус французского кофе и лесного ореха. На западе, прямо над горизонтом, в облаке яркого света плыла Венера. Благоухающий ветерок заставил гостей умолкнуть. Перед тем как насладиться вкусом бискотти, они окунали их в кофе. И каждый выражал восхищение.

Днем генерал установил на террасе лампы. И теперь зажег их. Сев возле Адели, он достал из кармана коробочку.

— Для моей невесты, — произнес он с улыбкой и таким проникновеным голосом, что у меня перехватило дыхание. Адель открыла коробочку и надела кольцо. В свете вечерних огней заиграли сапфиры и бриллианты. Но улыбка Адели была натянутой. Взгляда мужа она избегала. У нее снова ныла спина? Или она огорчилась, что сама не догадалась приготовить ему подарок? Или вечеринка вышла не слишком удачной?

Я разделяла ее состояние — я тоже не чувствовала себя счастливой. Мне не хотелось думать об Арче, о том, что он поселится с Джоном Ричардом — и как тот будет игнорировать сына.

Гости тем временем начали расходиться. В воздухе разлетались слова благодарности. Я убрала и помыла посуду и поползла наверх, совершенно измученная. Кот Скаут, почуяв грусть, свернулся клубочком в углу моей кровати. Сердечно поблагодарив его за компанию, я занялась самолечением — вытащила плитку шоколада «Тоблерон», что я хранила на непредвиденный случай, и стала размышлять о событиях минувшего вечера.

Перемены, случившиеся с Брайаном Харрингтоном, были просто невероятны. Кажется — я даже надеялась, — он позвонит Шульцу, хотя в целом меня это не волновало. Политические и социальные разногласия, переросшие в нешуточный конфликт между Харрингтоном и Миллером, в нашем маленькой городке могли стать причиной ужасающих сплетен. Хорошо. Так Брайану и надо, особенно если он и есть этот Пьер.

Я закрыла глаза и постаралась не думать о «Маунтен джорнал», сосредоточившись на шоколаде, на том, как он таял на языке. Те же самые люди, минус дети, плюс кое-кто из других приятелей Визи были на ее вечеринке. Тот ужин и стал темой последнего издевательского памфлета. Где я еще могла так порадовать критика Пьера в лице Брайана Харрингтона? Наверное, теперь он опишет страсти в домашнем бассейне и интерпретирует их как попытку самоотверженной матери спасти сына от землетрясения.

Говорят, шоколад — релаксант. Вряд ли. На меня его утешительные силы перестали действовать сразу же, как во рту не осталось ни крошки. Заснуть я не могла. Вспомнила, что уже завтра сдавать опровержение в газету. Но если это не Брайан, тогда кто строчит про меня все эти гадости? Джулиан и Сисси еще ходят в школу, и они слишком молоды, чтобы быть такими злыми. Генерал и Адель, кажется, мне сочувствуют. Визи? Может быть, она и впрямь спала с Филипом Миллером? В этом случае пасквили были бы отличной местью. Однако теория эта — сомнительная. Никогда не знаешь, кто тебе друг, а кто — враг.

Включив свет, я достала ручку и лист бумаги.

Нет, не «ошибающемуся». Он действительно питает ко мне антипатию. А после моей словесной лоботомии у него зачахнут и самые слабые зародыши вкуса.

И так не надо. Я отложила ручку. За все неполезные для здоровья вещи, какие я совершала, пока была замужем за Джоном Ричардом, за то, что истерически отвергала, забивала, подавляла в себе, я заплатила дикими пароксизмами гнева во время бракоразводного процесса. Сначала надо освободиться. Я прошла в ванную, скрутила в жгут полотенце, прикусила его зубами и прокричалась. Порядок. Плеснула в лицо холодной водой и распахнула в ванной окно. Мне снова послышались всплески воды в бассейне… Джулиан? В любом случае, лучше пусть я умру, чем буду пытаться спасать по парочке утопающих за один вечер. Запрыгнув обратно в кровать, я взяла листок и нахмурилась. А в чем, собственно, состоит мое переживание по поводу этой персоны? Неужели меня так волнуют его узколобые мыслишки? Да нет… Я опасалась за свой бизнес. Этот болван не стоит того, чтобы я ему отвечала, и я не доставлю ему удовольствия.

Я еще не уладила проблемы с именем, но пока это меньшая из всех неприятностей. Было отрадно излить свои чувства бумаге. Я оглядела комнату в поиске еще каких-нибудь незавершенных дел. Что за черт! Я была на коне. С бюро на меня поглядывала (кажется, даже с упреком) книга Эдгара Аллана По. Мысль о начале работы над школьным заданием предательски нагнала на меня сон. Уютно устроившись под одеялом, я вспомнила, как Арч рассказывал, что трое ребят из класса записали на пленку стук сердца-обличителя. А отец одного из ребят — со всем доверием проинформировал меня сын — и вовсе был настоящим кардиологом, так что на пленке были еще и голоса. Ах, как было бы здорово, если бы Эдгар По написал что-нибудь на кулинарную тему, например «Зверство в пекарне Балтимор». Но сразу все получить невозможно.

Опять встав с кровати, я достала книгу и открыла «Похищенное письмо». Ровно через главу По окончательно завладел моим мозгом, а может быть, и всем остальным. В рассказе речь шла о проницательности: чтобы противостоять врагу, надо думать как он. Нужно следовать за ним шаг за шагом, по цепочке его мыслей, от конца до момента, когда еще не было совершено преступление. Это если не вдаваться в психологические подробности. История зачаровывала. Уснула я удовлетворенная, как будто сам факт прочтения рассказа возвращал мне статус хорошей матери. Теперь все, что оставалось, это поделки, к которым, надо будет не забыть сказать это Арчу, у его отца не возникнет ни малейшего интереса.