Чтение онлайн

– Но никак не придет в себя после нападения маньяка. Почти две недели без сознания. Врачи, что называется, безмолвствуют.

В ее голосе неожиданно прорезались обвинительные нотки.

– Кад… – пробормотала я.

– Да, так меня зовут. Кад. А лучше Кадия. Что, Тинави? Что ты смотришь на меня таким жалобным взглядом? Ты где пропадала вообще? Ты хоть представляешь, что здесь творилось? Ты видела последние новости? Тебя разыскивают, детка. Этот неженка, Лиссай, застрял под праховым курганом, и король из-за этого скормил нежити кучу госслужащих. Налоги повысили, потому что дворцовый комплекс теперь надо ремонтировать. Я сдала своего парня властям и перешла работать в Чрезвычайное Ведомство. Теперь вокруг одни лишь гномы. Ежедневное количество трупов увеличилось, а зарплата почему-то осталась прежней. Жизнь идет, все меняется. Но тебя, где тебя носило, а, Тинави? Когда ты так нужна?

Лицо Кадии горело праведным гневом. Я не успела приноровиться к новому эмоциональному спектру Мчащейся и только растерянно хлопала глазами. Некоторые из нас успокаиваются, столкнувшись с испытаниями. Другие – вспыхивают ярким пламенем.

Кадия стала заранее собирать вещи на работу.

Она вытащила из шкафа доспех – не тот, что у нее был раньше, а новый, темный, с амарантовыми пластинами на груди и шипастыми наплечниками. Она достала чугунный утюжок и, нагрев его над камином, прогладила нижние рубашки, усилив эффект простеньким заклинанием. Она долго выбирала склянку из всего многообразия парфюмов, разбросанных по туалетному столику, и, наконец, сухо спросила меня, можно ли погасить свет.

У меня в голове был такой водоворот из вопросов, что я пропустила мимо ушей тот, что задали мне извне.

– Я погашу свет? – повторила Кадия громче. Жестче. Четче.

В ее голосе появилась незнакомая хрипотца. Будто что-то тонкое надломилось в гортани, и осколки скребут, просясь наружу.

Я поколебалась с ответом.

– Кадия, прости меня.

– За что?

– За то, что я исчезла. Ты осталась здесь совсем одна, без объяснений, без правил игры, и… И я догадываюсь, как тяжело это было. Пожалуйста, прости.

Она повернула выключатель. Аквариумы, полные голубоватых магических сфер, с легким шипением потухли.

– Вы все меня бросили. Все. Разом. Не предупредив, – отрывисто сообщила Кад, забираясь под пуховое одеяло.

Она забыла принести мне сменную одежду. Вздохнув, я стала устраиваться поудобнее, как есть – только мерзкую луковую куртку из-под пугала сбросила на пол. Надеюсь, с нее не набегут клопы. Одни насекомые за день, я считаю.

– Ты даже не представляешь… – тихо пробормотала Кад.

Мне жутко хотелось сказать ей, что представляю, да еще как. Тут можно поспорить, что сильнее бьет по психике: преступные и коматозные друзья или битва богов в параллельном мире?

Впрочем, у нас тут был не конкурс Чья История Жалобнее.

И вообще – если кто-то начал грустить – изволь дослушать. Нет ничего мерзопакостнее, чем обесценивать страдания других. Если кому-то больно до той степени, что он об этом заговорил – умерь активность. Не лезь со своими «а я», «а у меня», «да ладно тебе» – и так далее.

Просто не лезь.

Имей хоть капельку сострадания.

– Я с тобой, малышка, ну, – в темноте я нашарила голову Кадии и начала тихонько гладить всхлипывающую подругу ото лба к затылку, «по шерсти».

Она плакала, пока в окнах не забрезжил ранний июньский рассвет. В перерывах между всхлипами Кадия рассказала мне о том, как жила в мое отсутствие.

Вечером третьего июня, после поимки шолоховского маньяка, Кадия вернулась в свой кабинет в Военном Ведомстве.

Мысли ее шумели, как липы в сентябре.

Любимый мужчина оказался серийным убийцей. Дахху, последняя жертва маньяка, лежал в Лазарете без сознания: знахари выпроводили Кадию вон, пообещав сообщать об изменениях. Тинави и вовсе пропала, не говоря ни слова… Мальчик Карл, «найденыш», тоже куда-то делся.

Кадия не заметила, как, истерзанная волнениями, задремала за рабочим столом. Но вскоре ее грубо разбудили тычком в плечо.

Мчащаяся резко выпрямилась. Хлипкое ведомственное кресло дернулось и заскрипело. Ох уж эти завхозы… Вечно экономят на мебели.

Кадия негодующе посмотрела на нарушителя спокойствия. Таковым оказался гном в полном боевом облачении: доспех празднично блестел, туго обтягивая выдающееся гномье брюшко, а бороду украшали традиционные подвески в виде топориков.

– Что вы делаете в моем кабинете? – прошипела стражница, потирая плечо.

– Кто тебе сказал, что это всё еще твой кабинет?! Спишь на рабочем месте!!! – взревел гном в ответ.

Кадия уже почти прожгла незнакомца своим фирменным взглядом, как вдруг, боковым зрением, заметила на груди у гнома значок с изображением треснувшего колокола. Символ Чрезвычайного Департамента! У нее тотчас поубавилось спеси. Кадия сглотнула.

Гном продолжил, по-военному чеканя слог:

– Кадия из Дома Мчащихся, поднимай свою задницу и двигай за мной.

– Есть, сэр! Но зачем, сэр?

– На допрос, – гном свел кустистые брови.

Стражница внутренне содрогнулась, но, зная правила, не стала уточнять. Лишь прихватила в углу кабинета амуницию, сваленную неряшливой кучей, и под строгим взглядом гнома начала пристегивать ножны и портупею.

Пару минут спустя она под конвоем, под улюлюканье и свист коллег, шла в допросную. Гном, представившийся командором Груби Драби Финном, неодобрительно косился на ликующих стражей.

– Вас всегда так задирают? – поинтересовался он.

– Да, сэр.

Командор Финн хмыкнул, на ходу просматривая личное дело Кадии. Папка пестрела сертификатами о повышении квалификации и личными благодарностями.

В допросной, к вящему изумлению Кад, выяснилось, что ее позвали, так как правоохранительные органы искали Тинави из Дома Страждущих и Полынь из Дома Внемлющих. Новоявленных государственных изменников.

– Это бред! Вы несёте какую-то дичь! – доказывала Кадия двум следователям-чрезвычайникам. Они в ответ только бесконечно черкали в блокнотах – таких же крохотных и толстых, как и сами гномы…

Город по самую маковку увяз в предрассветном киселе, когда семейный адвокат Мчащихся вызволил из Кадию из допросной комнаты.

Для маньяка Анте Давьера, как и для Ловчих, уже всё было кончено. Всех троих упекли в темницы – подальше от глаз людских.

***

– Я рыдала всю ночь. Я даже не подозревала, что во мне может быть столько жидкости. Будто с детства копила – и вот, прорвало твою хренову дамбу… Это полный абзац, Дахху, говорю тебе…

Дахху не отвечал.

Он уже давненько не отвечал никому и ни на что. Кома – дело серьезное.