Чтение онлайн

– Кис-кис, иди сюда, – мирно дудел Мотя. – Свежий докторский батончик, только вчера купил в нашем магазине. Знаешь, Клеопатра, в больших супермаркетах сплошное надувательство! Надо ходить в маленькие лавки. Ну, чего ты остановилась?

Голос стал удаляться. Я нырнула на половину Исидора, сдвинула заднюю панель и сразу поняла, каким образом кошка Клеопатра беспрепятственно шастает туда-сюда – стенка не закрывалась до конца, оставалась небольшая щель, но маленькому животному больше и не нужно.

Разгадав одну загадку, я получила вторую: почему Исидор ни звуком не обмолвился еще об одном секретном ходе? Или он о нем не знает?

Из прихожей Сиди послышался шорох.

– Не шуми, – сказал Павел.

Я осторожно потянула на себя створку шкафа, раздался противный скрип.

– Не шуми! – повторил Павел.

– Я ничего не делаю, – ответила женщина.

– Кто пищит?

– Не я!

– А кто?

Я замерла.

– В этом доме постоянно что-то разваливается, – заворчал Павел. – Все, уходи!

– Вон гонишь? – хмыкнула тетка.

Я прикусила губу. Очень хочется увидеть незнакомку, но петли у дверок шкафа никогда, похоже, не смазывали. Удивительно, что они не скрипели в тот момент, когда я влезла в гардероб! Может, все же попытаться приоткрыть хоть крохотную щелочку? Я очень осторожно пошевелила створку – незамедлительно раздался ужасающий скрип.

– Если Исидор не согласится сделать ремонт, – отреагировала баба, – вам на голову какая-нибудь антресоль упадет.

– Уходи, – коротко велел Павел.

– Не дергайся, я уже на лестнице.

– Пока еще нет.

– Хамло!

– Тебе ли, вымогательнице и лгунье, говорить о воспитании!

– Можешь не давать денег.

– И ты оставишь меня в покое?

– Разве я тебя мешаю? – делано изумилась гостья. – Обидно слышать, мы ведь считаемся друзьями.

– И поэтому ты занялась шантажом?

– Вот как ты понимаешь происходящее!

– А как мне еще понимать? – спросил Павел.

– Ты же знаешь, первые сто тысяч были нужны на оплату лечения Пелагеи. Кстати, она постоянно о тебе вспоминает. Здорово будет, если Суворова решит найти сына! А сумма, которую я сегодня получила, – обычный платеж, как мы и договорились.

Павел неожиданно засмеялся.

– Ты патологическая врунья! Решила, что мало от меня имеешь, вот и придумала дорогостоящую больницу.

– Я не вру, старуха находится под медицинским наблюдением!

– Это правда, но у нее тяжелый инсульт, речь отсутствует. Ты, моя дорогая, ошибаешься: Пелагея не способна ни о ком спрашивать. Кстати, деньги ты себе отгрызла в последний раз. Не жди бешеных бабок, их не будет.

– С ума сошел!

– Хватит, я больше не собираюсь платить.

– Ладно, но уж тогда не удивляйся, если в «Желтухе» появится рассказ о Суворовой и ее сынке Быкине, который ловко превратился в Брыкина. Все потеряешь: и бизнес, и честное имя. Люди от тебя шарахаться будут!

– Отбоялся! Иди уже! И больше не являйся. Никогда.

– Значит, храбрый теперь?

– Да!

– Ладно. А что скажешь о Нинке? Она жива и способна соображать.

– Это кто еще такая?

– Забыл? Ну и ну! Нинка Косая из деревни Гоптево. Как тебе? Можно ведь и глубже копнуть. Вспомнить про Жанну и Алену Звереву. Говоришь, у девчонок аллергия случилась? Интересно.

– Уходи, – прошептал Павел, – пожалуйста!

– Навсегда?

– Нет, я пошутил. Следующий платеж будет как обычно.

– Вот и хорошо, – сказала шантажистка. – Не стоит нам ссориться. И с Верой ты нормально разобрался!

– Я ее не трогал, – чуть слышно ответил Брыкин, – я ее любил.

– Как Ксюшу, – уточнила незнакомка. – И как Жанну с Аленой!

Раздался шорох, потом тихий стук. Я сидела в шкафу, окаменев, как испуганная ящерица.

– Господи, за что? – вдруг отчетливо совсем рядом произнес Павел. – За что? За что? За что?

Наконец наступила тишина. Спустя минут пять я рискнула пошевелиться, потом осторожно высунулась в холл: никого! Вот вам мое везение – ну почему в самый неподходящий момент петли начали скрипеть, а сейчас не издали ни звука?

В десять утра я позвонила Нине Косарь, рассказала ей о последних событиях и попросила:

– Павел Брыкин был трижды женат. Будь добра, найди данные на всех его жен и выясни, отчего они скончались.

– Сейчас займусь, – откликнулась Нина. – А ты что будешь делать?

Я хотела ответить, но услышала в коридоре чьи-то осторожные шаги и живо сказала:

– Перезвоню через пару минут, – и пошла смотреть, кто там шастает.

Перво-наперво я заглянула в кухню и обозрела пустое пространство, потом, набравшись нахальства, засунула нос сначала в спальню к Исидору, а затем в комнату Павла. И математик, и бизнесмен мирно спали.

Я пошла к себе, закрыла дверь, взялась за телефон, и тут в глубине квартиры раздался глухой звук – словно кто-то уронил мешок с мукой. Я понеслась по коридору к библиотеке и, вбежав туда, заорала:

– Есть тут кто?

В дальнем углу комнаты зашевелилась какая-то тень.

Я схватила здоровенную напольную вазу и взвизгнула:

– Немедленно выходи! А то плохо будет!

– Простите, пожалуйста, я не хотел вас беспокоить... мне Исидор разрешил... – заскулил хрипловатый баритон. – Очень глупо вышло...

– Вы кто? – слегка успокоившись, спросила я.

– Григорий Селезнев, – прошелестела тень.

Я рухнула на диван.

– Фу! Что вы здесь делаете? Как попали в квартиру?

– Вошел.

– Хороший ответ! – рассердилась я. – Понятно, что не влетели в форточку! Кто вам открыл?

– Никто, – растерянно бубнил Селезнев, – дверь всегда не заперта.

– Неправда! Я вчера сама повернула ключ. Впрочем...

– Вы хотели что-то сказать? – забеспокоился Григорий.

Я помотала головой. Не следует сообщать заказчику о таинственной гостье, которая посещает Брыкина. Мне стала понятна ситуация: я-то старательно заперла двери, а вот Павел, выпроваживая незнакомку, как всегда, не побеспокоился ни о щеколде, ни о замке.

– Что вы здесь делаете? – повторила я.

Григорий показал мне букет в хрустальной вазе, стоявшей на журнальном столике.

– Цветы!

– Вижу, – кивнула я, – астры, весьма красивые.

– Исидор разрешил мне их принести.

– Вы захотели украсить библиотеку? – поразилась я.

– Да, – прошептал Селезнев. – Понимаете, человека принято хоронить на третий день, вроде именно тогда душа отделяется от тела и уходит к богу. Вообще-то, я материалист, не верю во всякие там астральные тела, понимаю, что смерть – это навсегда, возврата оттуда нет. Но когда трагически скончалась моя Клара... когда я остался без моей любимой жены... подумал... решил... вдруг и правда тот свет существует?