Чтение онлайн

Но сегодня чересчур жарко. Воздух колыхается как при пожаре. Над океаном произвольно собираются облака. Под козырьком остановки Мира обмахивается кепкой. Ноги в джинсах накаляются. По шее стекает пот и мочит ворот белой футболки. Люди причитают.

Подлетевший грави-бас набит плотнее, чем лифт. Чтобы залезть, приходится вдавить массу тел. Кому-то далеко внутри наступают на ногу, тут же вспыхивает скандал. Двери сдвигаются со скрипом. Работает кондиционер, но воздух не охлаждается. Пассажиры интенсивно дышат.

Мира прилипает лбом к стеклу и смотрит на проносящиеся мимо фасады, прикрытые голографической красочной рекламой, стараясь забыть, что вокруг куча озлобленных людей, объединенных ненавистью друг к другу, к сегодняшнему утру, к завтрашнему дню и ко всему на свете.

Автобус минует изваяние Пьера, широкоплечего, горбоносого и кудрявого, держащего в вытянутой руке флюгер, и влетает на фешенебельный Первый Западный проспект. Через пару минут Мира выходит с чувством великого облегчения и спускается на гравитационной платформе на землю.

Через дорогу в облака упирается зеркальный зиккурат, по форме напоминающий ракету. Над широкой входной дверью белые буквы складываются в название – «ТелепорТранспортная компания – Две стороны».

Впервые она попала сюда три года назад, откликнувшись на вакансию в сети. Ее вместе с другими новобранцами провели по цепочке лабораторий, где проводили тесты, беседы, сканирование, делали подозрительные уколы, брали анализы и, наконец, закончили испытаниями на трансгрессоре.

Через пару дней их собрали в актовом зале за круглым столом для вводного инструктажа. Неспешным шагом зашел мужчина лет тридцати, этакий хлыщ, разодетый в стиле Вилли Вонка 1 , и представился:

– Уолтер Флоренс, старший телепортатор. Я ваш куратор.

Без вычурной одежды Уолтера трудно выделить из толпы, настолько он внешне непримечательный: сухой, с темно-каштановыми волосами, острым подбородком и полупрозрачными светло-карими глазами слегка навыкате. Он расстегнул фиолетовый пиджак и сел во главе стола, положив ногу на ногу.

– Вы теперь официально телепортаторы, лица компании, – сказал он. – Но знаете ли вы, кто такие телепортаторы?

– Ребята со сверхспособностями, – заметил сосед Миры.

– Сверхспособности – это чудо. А чудеса – это загадки для науки. Справедливо заметить, что консенсуса относительно природы телепортаторов до сих пор нет, но последние исследования говорят, что мы с вами – компьютрониумы.

– Что это значит? – спросила Мира.

– Компьютрониум – это живая программируемая компьютерная модель.

– То есть мы не люди? Мы – компьютеры?

– Человек – это вопрос самоопределения…

– А с биологической точки зрения?

– Серединка на половинку.

Мира подозревала нечто подобное, поэтому в минуту, когда у всех случилась короткая истерика, на нее снизошло спокойствие.

– Если так, кто наш создатель?

Уолтер лишь пожал плечами. Но Мире показалось, что он темнит. И, главное, всю жизнь темнил отец. Почему?

Что я такое?

Здание оживает. У стойки регистрации копится народ. В зале ожидания люди поглядывают на информационное табло с расписанием перемещений. Из голографика, встроенного в стену, ведущая-блондинка вещает новости:

«Сегодня утром на атлантической башне климат-конструктора прогремел взрыв. Ответственность за теракт взяла на себя секта – „Дети Травы“. Как сообщает источник, поджог был произведен при помощи ста тысяч галлонов ракетного топлива, украденных со склада в Нью-Хьюстоне. Подробности уточняются…»

Холл разом замолкает. Все, кто пожарился утром на улице, понимают, какие это сулит неприятности. Бессмысленные слова, произнесенные таинственным голосом в Багателе, приобретают зловещую окраску. В душе Миры ворочается смутный темный ком.

– Даль! Ну, наконец-то! – Подбегает Уолтер Флоренс. – Не прошло и года!

Сегодня на нем миртовый костюм из тонкой шерсти и дорогие коричневые ботинки.

– Ты – телепортатор, – веско говорит Флоренс. – Достаточно щелчка, хлопка… или какой там у тебя алгоритм?…чтобы мгновенно оказаться где угодно. Почему ты ездишь на общественном транспорте и опаздываешь?

– Есть причины. – Мира нажимает кнопку вызова лифта.

– Старуха ждет, – оповещает Флоренс и цокает, в своей манере открывая переход.

«О космической погоде. Сегодня отмечена аномальная солнечная активность, спровоцировавшая мощную геомагнитную бурю. Возможны сбои в работе электронных приборов…»

Мира идет по длинному затененному коридору до кабинета директора – старухи Элен Ковальски. Аккуратно стучит.

– Войдите! – раздается фальцет.

Внутри кабинет напоминает антикварную лавку: травянистого цвета стены, несколько шкафов-горок из темного дерева, коричневые занавески, всегда прикрытые до половины, оставляют зазор для лучей, играющих на хрустальных вазочках. Каждый раз, заходя в кабинет, Мира переносится в другую эпоху.

За массивным дубовым столом сидит Элен, двухметровая особа, способная занять телом все физическое пространство, а крикливостью – ментальное.

– Еще раз опоздаешь, и будешь искать работу! – Элен хлопает по столу пигментной ладонью и сверлит Миру взглядом.

Никогда она меня не уволит. В мире каждый прыгун на вес золота.

– Извините, – Мира пытается сделать пристыженное лицо.

– Чтобы в последний раз! Вылетишь отсюда! – Элен указывает на полукруглое коричневое кресло напротив стола. – Садись!

Мира одергивает футболку, помявшуюся на талии, садится. И только тогда замечает, что у окна, скрестив руки за спиной, стоит коренастый субъект в мешковатом кремовом костюме. Он подходит и усаживается во второе кресло.

– Знакомься, – сияет Элен, – Диего Руис Альмокера, летописец освоения Солнечной системы из отдела СМИ Светоча. Мой добрый друг.

Так она перед ним рисуется? Изображает властную хозяйку. Мире смешно.

– Очень приятно, – Диего протягивает руку.

Он смуглый, с взъерошенными темными волосами, довольно моложавый. Из кармашка рубашки торчат шариковая ручка и стикеры – вещи прошлого века. Наверно, они с Элен члены какого-нибудь клуба любителей старины. Чем стремительнее становится прогресс, тем больше людей хотят создать вокруг себя старинный антураж. Но зачем? Откуда берется навязчивая ностальгия по временам, которых никто из ныне живущих не застал?