Чтение онлайн

Немного помедлив, Мира отвечает на рукопожатие и натянуто улыбается.

– К делу, – приступает Элен. – Мистер Альмокера обратился в «Две Стороны», чтобы заказать на несколько дней телепортатора.

«Нанять извозчика», – автоматически переводит Мира.

– Для работы над важным проектом, – Элен кивает Диего.

«Из личной прихоти».

– Мадам Ковальски рекомендовала вас, как хорошего прыгуна на короткие дистанции, – радуется Диего.

– Ого, я о себе такого не знала!

Элен с удвоенной силой долбит по столу.

– А-а..как же Флоренс? Он на любых дистанциях – профи.

– Уолтер занят, – ставит точку Элен и гневно таращится на Миру.

– Понятно.

«Отмазался куратор».

За спиной Ковальски кукушка дает бой. Диего сверяется со своими часами. Постукивает по дисплею.

– Странно, – говорит он, – настройки сбились. Ваших рук дело?

Опять…

– Нет, это из-за солнечных вспышек.

– Вероятно.

– Что у вас за проект? – спрашивает Мира из вежливости. В сущности, ей все равно, чем занимаются клиенты.

Диего оживляется.

– Я собираю информацию о достижениях Нового Возрождения, связанных с освоением Солнечной системы. Это мой профиль. Мне необходимо посетить Луну и Марс. Хочу взять интервью у Константина Соловейчика, а, может, и у Теодора Даля…

«Я бы тоже хотела взять у него интервью», – думает Мира.

– Говорят, Даль не очень охотно встречается с журналистами. Но это ничего, нам бы только ногу в дверь просунуть. Вы в курсе, что на днях удалось совершить гиперпрыжок без помощи телепортатора?

– Нет.

Диего лезет в карман брюк и вытаскивает голографик, вводит запрос, ставит коробочку на край стола. Вспыхивает объемное изображение Луны и белокурая бессменная ведущая на фоне.

«Новости Атлантики. На станции Луна-1 сделано феноменальное открытие. Доказана возможность гиперпрыжков через пятое измерение. Космологи Теодор Даль и Константин Соловейчик провели сложнейший эксперимент, результатом которого стало практически мгновенное перемещение манекена в пространстве. Напомним, исследования начались четыре года назад в частном институте компании Gravity на острове Светоч. Первые результаты были получены спустя…»

– Занятно.

– Вы однофамильцы? – интересуется Элен.

– Он мой отец.

– Правда? Как вам повезло! – мечтательно вскрикивает Диего. – Выдающийся человек! Вы же меня с ним познакомите? Думаю, вам будет даже приятно оказать мне услугу, – заявляет Диего.

С чего бы мне радоваться твоим поползновениям? Меня тошнит после каждого прыжка. А отец… отец…

– Погостим на Луне и отправимся на Марс! Там, на базе-ноль работают мои товарищи, Юлиан Гидеон Хансен, специалист по почвенной микробиоте, и Питер Йович, инженер систем жизнеобеспечения, мы познакомились в прошлом году в центре подготовки космонавтов в Нью-Хьюстоне. Знаете, я ведь сам чуть было не стал колонистом, только немного струхнул – ответственность большая. Но судьба все равно связала меня с космосом. Как раз на днях я получил спецзадание – подготовить полный отчет о прогрессе в терроформировании Марса по запросу правительства. Я ведь не простой летописец, я – исследователь. Звонит мне Гоцци…

Некоторые люди просто не умеют изъясняться кратко. Мира жалеет, что спросила о проекте. Еще чуть-чуть, и он начнет освещать свою биографию, начиная с утробы.

– Хорошо, мистер Альмокера, я поняла. Когда перемещаемся?

– Сейчас.

Изоляция сводит с ума. Дни утекают в прошлое в темноте и тишине. Жутко хочется пить, есть, и вновь увидеть цвета и образы. Изредка тяжелая железная дверь открывается и откуда-то из мрака, расплескиваясь и скребя по полу, подъезжает миска с водой или скудной похлебкой. Собрав остатки сил, Рион рвется в темный проем и получает сильный удар током в солнечное сплетение. В себя приходит на том же холодном полу камеры.

Первое время он разговаривает с собой, кричит, царапает стены потухшим эллипсоидом, пытаясь извлечь любой звук. Ходит кругами. Упражняется. Сбивает костяшки о стену.

Мир замыкается.

Устав говорить, Рион молча тонет во тьме.

Все чаще посещает мысль, что реальность не снаружи, а внутри, кроется в черепной коробке набором проекций. Давящая точечная боль между бровей превращается в третий глаз, смотрящий на разрастающуюся в сознании бездну. Бездна поглощает мысли и эмоции, превращая их в беспросветный черный туман.

Бессмысленно держать меня здесь до самой смерти, утешается он, им что-то нужно.

Личность распадается на фрагменты. Из мозаики выпадают частички, и через пустоты свищет холодный ветер забвения. Грань между сном и былью становится неразличимой. Барьер, отделяющий «мир» от «я» – ломается. То, что смотрело из глаз, теперь врастает в стены и пол, расширяется, как черная дыра, жадно поглощая и смакуя жалкие сигналы внешнего бытия.

Первые дни Рион отмеряет по чашкам с водой, которые после попытки к бегству появляются и исчезают, пока он спит. А как не спать? Или нет никакой чашки? Это иллюзия? Вскоре он теряет чувство времени. Да и зачем время, если вокруг бесконечная ночь?

Когда существование-в-себя приближается к точке невозврата, раздается шорох – первые посторонние звуки, помимо редкого скрежета двери, которые он слышит за неизвестно сколько времени. Они как живительная влага наполняют мозг. Внешняя жизнь постепенно возвращается. Рион концентрируется, пытаясь определить источник. Шорохи усиливаются, нарастают волной. С шумом распахивается дверь.

В камеру впускают рвущий глаза свет. Двое киборгов хватают его под мышки и волокут, упирающегося, в коридор. Ледяные металлические руки оттягивают голову и вкалывают в шею больную золотистую сыворотку. Взгляд туманится и меркнет.

Жизнь возвращается в другом месте – в сером прямоугольном помещении, освещаемом ультрафиолетовыми лампами. Слева широкий гермозатвор, справа – ряды узких столов, на которых лежат неподвижные гехенцы с механическими конечностями.

Спохватившись, Рион привстает и осматривает себя. Одежду сняли, тело обернули в какую-то белую тряпку, ноги на месте, но вместо рук – протезы из темной стали, сильные и подвижные, доходящие до плеч. В месте стыка пульсирует тупая боль. Кое-где запекшаяся кровь.

С правой стороны кто-то сипло, но равномерно дышит. Обернув тряпку вокруг шеи, Рион идет к соседнему столу.

– Свет Маэцу!

В полнейшей прострации смотрит в потолок Лаен. Ему заменили ноги. Руки лежат на груди. Спокойное восковое лицо ничего не выражает, лишь периодически моргают остекленевшие глаза. Рион трогает его за руку.

– Ты слышишь меня? – Лаен не реагирует.

Тогда Рион несильно хлопает брата по щеке. И дергается. Лаен выставляет вперед руку и сухими пальцами впивается ему в горло.