Чтение онлайн

Ну и что мне теперь делать, захлестать его до смерти, спросил сам себя Шорох. Он взял оружие в правую руку, повиснув на левой. Крюк был маленький, но висеть на нем было довольно удобно — металл не впивался в кожу, а был вроде как чуть мягким. Засунув хлыст в карман, Шорох сделал кульбит, просовывая ноги на крюк. Освободив таким образом руки, он вынул оружие и осмотрел его более тщательно.

Хлыст был теплым, он приятно лежал в руке, не издавал запаха кожи или из чего он там сделан. Шорох попытался стегнуть им носорога но ничего не вышло — хлыст не разворачивался. Человек попытался найти конец хлыста, но его не было. Он провел вдоль бечевы указательным пальцем левой руки и внезапно хлыст обвился вокруг него и моментально сжался, отрезая Шороху фалангу. От неожиданности снайпер чуть не упал. Висеть вниз головой и так было неприятно, кровь приливала к мозгу, да тут еще незапланированная рана. Из пальца потекла кровь. Была дикая боль, и человек не закричал только от шока произошедшего. Он прислонил палец к форме, пытаясь остановить кровь. Неожиданно рана зачесалась, форма пропиталась докрасна. Шорох посмотрел на палец. Там, где раньше белела кость и было видно мясо, запекалась розовая корочка кожи. Палец стал короче на одну фалангу. Боль еще оставалась, но уже перешла в ноющую фазу, кровотечение было остановлено. Вероятно, форма, кроме останавливающих, обладала еще и регенерирующими свойствами. Полезное изобретение, подумал Шорох, осторожно перекладывая хлыст в левую руку. Он согнул пальцы правой руки и пистолет оказался в ладони. Без боеприпасов он ему не нужен, но может еще послужить.

Носорог топтался внизу, переходя от одного тела к другому. Противника он уже давно потерял и забыл о нем, вынюхивая что-то съестное. Животное было травоядным и еды для него здесь ну никак невозможно было найти. Вступив на Арену носорог зачищал свою территорию от возможных хищников. Этим объяснялась его неуемная агрессия. В природе он селился на обширных равнинах родной планеты где не было деревьев, поэтому никогда не ожидал удара сверху.

Шорох этого, естественно, не знал. Приглядевшись к носорогу, он заметил, что шею чуть прикрывает этакий костяной зонтик, а под ним — уязвимое место. Он прицелился и метнул в носорога пистолет. Брякнув по башке, оружие отскочило в сторону. Животное закрутилось на месте, выискивая врага. Пока оно перебирало ногами, Шорох повис на правой руке, в левой удерживая опасный хлыст. Вот носорог подобрался еще ближе, снайпер приготовился и отцепился от крюка. Приносорожившись животному на спину, он схватился правой рукой за рог, а левой скользнул под зонтик и провел хлыстом по незащищенной шее. Чудо-кнут мигом обвился вокруг шеи, затягивая петлю. Секунды — и голова носорога отвалилась. Тело с сидевшим на нем Шорохом продолжало стоять. Снайпер не стал ждать, когда оно его придавит. Он спрыгнул по правую сторону и стал смотреть, как грузное животное медленно оседает на пол. Держа хлыст в левой руке, он поднял голову к куполу.

– Ну что, я победил, теперь я свободен?

Он не услышал вопроса, но очевидно услышали за стеной. Дверь, через которую выпускали тварей, открылась и на Арену вышел охранник. Он что-то сказал и начал поднимать оружие. Шорох с таким вероломством мириться не захотел. Он качнул маятник, уходя в сторону и быстро приближаясь к охраннику. Снайпер видел только расширившиеся от удивления глаза тордака. Он уже был близко и снизу вверх вогнал нож в челюсть черепахи по самую рукоятку. Перехватывая выпадавшее оружие из рук охранника, он разворачивал его в сторону проема двери, как почувствовал толчки по всему телу. Силы моментально покинули его и Шорох завалился лицом вниз.

Очнулся он внезапно, так, как будто повернули выключатель. Вокруг были белые стены, отгороженные бежевыми ширмами, куполообразный потолок загибался вверх к центральному окошку, через которое заглядывало ласковое солнце. Шорох сощурился — игривый луч светил прямо в глаза. Видимо это его и разбудило. Затем он вспомнил, где он был и что делал. Осмотрел палату уже более внимательно. Никакой земной техники рядом не наблюдалось, непонятные инструменты были аккуратно разложены. Небольшой ящик медицинской аппаратуры сиротливо пылился в углу. Шорох пошевелился и понял, что абсолютно голый. Похоже, это у инопланетян общая привычка — раздевать догола испытуемого, подумал он. Снайпер приподнялся на кровати и услышал шорох простыней. Только сейчас он сообразил, что слышит все совершенно отчетливо. Поводив ушами из стороны в сторону, он услышал недалекие стуки, щелчки шкафоподобных аппаратов. Похрустел простынями и с удовольствием услышал, как они трутся друг о друга. Сел на кровати и посмотрел на свою левую ладонь. Фаланга пальца присутствовала на месте. Может, мне все приснилось, подумал он, как дверь в стене отъехала в сторону, и в палату вошел Бэрд в сопровождении двух громил-охранников. Похоже, кошмар продолжается, подумал Шорох, рассматривая вошедших. Хитрые глаза Бэрда сверкали из стороны в сторону.

– Рад тебя видеть, старина! — воскликнул кальмар, залезая на приставленную к кровати табуретку.

– Может, объяснишь мне, что все это значит? — спросил Шорох, обводя рукой палату.

– Обязательно! — с удовольствием в голосе сказал Бэрд. Он устроился поудобнее на стульчике. Охранники как по команде подперли косяк у двери. — Видишь ли, тут, оказывается, существуют некоторые правила для космических зайцев, кем мы с тобой и являемся. Я давно не был в этом рукаве галактики и подзабыл уже многое, но мне любезно напомнили. — Он посмотрел одним глазом на ножке в сторону охранников. — Так как я пилот, они предложили мне поучаствовать в их Гонках по Ущелью. Собирается толпа зрителей вдоль всей трассы, тебя и еще с десяток таких же как ты садят в старые раздолбанные корыта под названием фулдеры и ты газуешь по таким головокружительным поворотам этого чертова ущелья, что совершенно забываешь о том, что кроме тебя на трассе есть еще кто-то. Зрители, эти сволочные туристы, имеют право стрелять в тебя из пулевого оружия и пульсаторов.

– Это что за хрень?

– Оружие биологического воздействия. Уничтожает живую силу противника, не повреждая материальные части. Применяется в абордажных схватках, если надо захватить корабль. Но это так, к слову. Короче, правила на гонках такие: приходишь первым — получаешь небольшой гонорар и разрешение находиться на планете, второй соответственно получает только разрешение, ну а третий пришедший к финишу получает в награду собственную жизнь и выдворяется за пределы планеты. Вот такая петрушка.

– Петрушка? Ты сказал — петрушка?

Бэрд вздохнул.

– Я же тебе говорил, что бактерии-симбионты переводят фразу к наиболее близким тебе терминам. Кстати, о бактериях — их тебе заменили. Старые погибли вместе с твоими перепонками, или чем ты там слышишь. Пальчик твой нашли и пришили на место. Так что ты сейчас как новенький. — Закончил Бэрд.

– С чего такие привилегии?

– Кроме тебя в этот день на Арене не выжил никто. Там условия суровей, но зато и награда выше. За твой гонорар тебя подштопали доктора, и у тебя даже осталось целых девяносто кредитов на счету.

– Мне открыли счет?

– Конечно, пока ты отдыхал. Пока только анонимно, потому что даже я не знаю твоего имени.

– Достаточно и прозвища. — Шорох уставился в стену. — Тот человек, что носил имя, умер пятнадцать лет назад.

– Не понял? — Бэрд был озадачен.

– Да что тут непонятного. — Шорох вздохнул и поставил босые ноги на пол. — Что теперь, мы можем идти?

– Конечно! И представь себе, нам предложили контракт!

– Что за контракт?

– Довольно денежный, да и условия подходящие. Выполним работу для одного Прайда, получим деньги и корабль и можем лететь, куда вздумается.

Шорох задумался. Работа — это хорошо, вот только по какому профилю. На Арену что-то больше не хотелось, в гонках участвовать тоже, тем более этот фулдер он водить не умел. А работу могли предложить только одну — наемного убийцы. А если Бэрд в теме, то он, значит, будет исполнять роль доставщика до места совершения акции. В общем — ничего нового. Что на Земле он устранял неугодных государству членов человеческого муравейника, что здесь повторяется та же история. Впрочем, разве может человек с его подготовкой и умениями работать водителем или там сантехником каким-нибудь? Вряд ли. Каждый будет видеть в Шорохе инструмент для достижения своих собственных целей. Было и еще одно отличие. Доверять черепахам он не собирался. Даже в Конторе после службы не было отставки — все уходили ногами вперед, а уж что говорить о гнилом капиталистическом обществе, которое он тут наблюдает. Толпа зевак заплатила деньги и жаждет крови, и вопит в экстазе, когда кого-то рвут на Арене или очередной неудачник не вписывается в поворот на гонках. Все это грустно.

Однако Шорох понимал, что можно сколь угодно бить себя в грудь и взывать к порядочности, а существующую систему не изменить. Эта она переварит и выплюнет на обочину цивилизации таких мамонтов как он. Поэтому, чтобы выжить, надо приспосабливаться. К тому же у него появился здесь тот, кому можно доверять — мягкотелый головоногий Бэрд, который сейчас сидит на стуле (а может быть лежит?) и смотрит честными глазами.

– Может, мне дадут одеться, а то неприятно предстать перед работодателем голым.

– Я знал, что ты согласишься. — Бэрд подмигнул сразу двумя глазами.

Одежду охранники принесли с собой. Штаны широкого покроя вроде шаровар, такая же свободная рубашка, на голову небольшая тюбетейка. Шорох превратился в представителя Средней Азии — таджика или узбека. Еще блюдечка с чаем не хватало до полного колорита. Впрочем, какая разница во что он одет, главное одет.

Оружие ему, естественно, не отдали. Хороший нож и такой родной пистолет-пулемет достались трофеем какому-нибудь таможеннику, снайперская винтовка осталась на Земле — Шорох снял ее и положил рядом с собой во время ночевки. Чего уж там говорить о медпакете и противогазе с патронташем. Бэрд не выражал беспокойства, хотя что по этому кальмару можно было понять? Единственные эмоции, которые он выражал, в полной мере отражались на нем самом — головоногий переливался всеми цветами радуги.