Чтение онлайн

– А мы знаем, куда он направился? - спросил он.

Бауэр почесал бороду ладонью.

 - Говорят, он везет ее в Гретна-Грин.

Дункан нахмурился. - Ты уверен?

– Именно это он и сказал своим друзьям в "Уайтс".

– Ублюдок.

– А куда еще он мог ее отвезти?
– Можно было заподозрить, что Тивертон лжет даже своим друзьям.

– У него есть поместье в Лидсе, - сказал Бауэр.

– Превосходно. Дункан сорвал дурацкое домино, бросил его на стул и направился к двери.

– Куда это ты собрался? - Крикнул ему вслед Хэмиш.

– Я собираюсь спасти свою женщину.

– Только не без нас, - проворчал Бауэр.

Дункан вздохнул. - Я ценю вашу помощь, но у вас здесь есть работа. Что скажет герцог, если вы бросите его кузин?

– Они могут отложить сезон до нашего возвращения, - пожал плечами Бауэр.

– Они и есть женщины, - отрезал Дункан. - Они не захотят ничего откладывать.

– Они также друзья Кэтрин, - напомнил ему Хэмиш. - Они захотят, чтобы она была в безопасности. Они поймут.

– Совершенно верно.- Бауэр кивнул. - А теперь давайте отвезем их домой и подготовимся к поездке на север. Нам нужно успеть на карету.

И если они будут достаточно быстры, если им повезет, они вернутся с Кэтрин на буксире еще до рассвета.

* * *

Им не повезло.

Хотя они ехали всю ночь напролет, они не видели ни самой кареты, ни даже следов кареты Тивертона. Хотя это значительно замедлило их продвижение, они останавливались у каждого почтового двора, чтобы расспросить конюхов и трактирщиков, но без особого толку. Дункан был уверен, что в какой—то момент Тивертон остановится на ночлег-у него определенно не хватало сил ехать прямо в Шотландию, но когда на второй день сгустились сумерки, а у них не было ни одной подтвержденной стоянки, он начал беспокоиться.

Неужели они пошли не в ту сторону? Выбрали не ту дорогу? Неужели они каким-то образом разминулись с ним в одном из многочисленных почтовых отделений?

Или—и это была поистине ужасная мысль-он решил ехать без остановки и спать в карете? Дункан мог только догадываться, через что прошла Кэтрин, если это было так.

Когда они добрались до Лидса, Хэмиш свернул и направился к поместью Тивертона, а Дункан и Бауэр продолжили путь на север. С каждой пройденной милей беспокойство Дункана росло. А вместе с ним и его ярость на Тивертона.

Его ярость на весь мир в целом.

От отца Кэтрин до гарцующих лордов Лондона, казалось, все были полны решимости держать их врозь.

Но, клянусь Богом, он не ждал ее так долго, не работал так усердно и не боролся так решительно, чтобы потерять ее сейчас.

Только когда они добрались до Йоркшира, у них появился первый намек на надежду. Трактирщик вспомнил, что накануне вечером здесь остановилась карета с таким же гербом, как у Тивертона. Ему показалось странным, что никто не вышел, кроме одного из возниц, который заказал еду для лорда и леди, а затем покатили дальше.

Ему также показалось странным, что из кареты донесся какой-то шум, визг лэрда и приглушенные проклятия леди.

Дункан был измотан и с затуманенными глазами, но эта новость придала ему сил. Хотя Бауэр и рекомендовал им немного отдохнуть, он вскочил на своего нового скакуна и помчался за ней.

Теперь они были слишком близко, чтобы отдыхать. Слишком близко.

* * *

Кэтрин была несчастна. Мало того, что она оказалась запертой в маленьком экипаже с таким отвратительным типом, как Тивертон. Он также настаивал, чтобы они не останавливались, за исключением крайне коротких периодов, чтобы сменить лошадей, собрать еду и облегчиться. Было унизительно, что ее пленнитель или один из его людей стоял и наблюдал за ней, пока она это делала.

Хотя он соизволил развязать ее после той первой ночи, у нее не было возможности сбежать из-за их бдительности.

Кэтрин никогда не испытывала удовольствия от ощущения плена—кто бы мог? но она развлекалась тем, что находила новые способы досадить Тивертону. Разбудить его от крепкого сна, петь не в своей тональности и подпрыгивать на сиденье - это хорошо. Хотя в какой-то момент она поняла, что, возможно, перестаралась, так как он становился все более кислым.

В какой-то момент он отдернул руку, как будто собирался ударить ее. Как ни забавно было злить его, у нее не было никакого желания встретить конец его кулак.

Вместо этого она решила сосредоточиться на возможностях побега. Они приближались к границе, и ей нужно было избавиться от Тивертона до того, как они доберутся до Гретна-Грин.

Когда они остановились в Йоркшире, обед состоял из хорошего ростбифа и пудинга, и хотя было трудно есть в движущемся экипаже, это принесло одно большое преимущество.

Нож.

А когда с едой было покончено, Тивертон, который в последнее время почему-то почти не спал, забыл взять у нее еду.

Она сунула его в карман своего домино, которое все еще было на ней. Хотя он и не был ужасно острым, это было оружие, и она использовала бы его в случае необходимости.

За обедом Тивертон выпил вина, что, как и предполагала Кэтрин, вскоре заставило его заснуть. Она подождала немного, наблюдая, как он сопит и храпит, время от времени поглядывая в окно, чтобы оценить пейзаж. Хотя была уже ночь, луна освещала поля, когда они проезжали мимо. Она подождала, пока карета замедлит ход и свернет за угол, потом открыла дверцу и ...

О. Ее сердце бешено заколотилось, когда она увидела проносящуюся мимо землю, но времени обдумывать свой опрометчивый план не было.

Она глубоко вздохнула и бросилась на дорогу.

Ее тело ударилось о землю с глухим стуком, от которого перехватило дыхание, и она чуть не вскрикнула от боли. Ей потребовалось все ее мужество, чтобы промолчать. Она посмотрела на проезжавшую мимо карету и замерла, насколько могла. Кучер, конечно, ее не увидит, но другой человек, которого привез Тивертон, сидел на багажном отделении и хорошо ее мог видить.

Она чуть не упала от облегчения, когда поняла, что он надвинул шляпу на лицо и, скорее всего, спит. И все же она не двинулась с места, пока карета не скрылась из виду.

А потом-медленно и с громким стоном она встала. Все болело. Бедро, на которое она упала, лодыжка, которая подвернулась, и плечо, которое наткнулось на камень. Должно быть, она была похожа на старуху, когда ковыляла обратно по дороге туда, откуда они пришли.

Она понятия не имела, как вернется в Лондон, но твердо решила это сделать. С каждым шагом она проклинала Тивертона за его вероломство.

Одно дело - ругать ее за то, что она решила выйти замуж за другого. Совсем другое - украсть ее у него.