Чтение онлайн

6 июля 1423 года Королевский совет Англии разослал секретную инструкцию для своих послов [384] . В этой инструкции, помимо прочего, послам ставилась задача при обсуждении условий репатриации принца Джеймса получить от шотландцев согласие на уплату денег «на расходы Джеймса Шотландского в связи с его долгим пребыванием в Англии». Эти расходы были оценены англичанами в сумму 36 тысяч фунтов [385] . Для сравнения, на расходы принца, по данным английских казначейских свитков, в 1420 году было выделено 150 фунтов [386] .

19 августа 1423 года Мердок Стюарт, герцог Олбани отправил из Инверкейтига депешу с распоряжением сформировать посольство для поездки в Англию [387] . Однако, как нам кажется, этим распоряжением регент скорее стремился продемонстрировать свое деятельное участие в освобождении кузена в глазах соотечественников, чем реально собирался способствовать возвращению Джеймса на родину. Переговоры о Джеймсе инициировались уже так много раз, что уже казалось маловероятным благоприятное их истечение. Инициатива была важна для Мердока и потому, что, как отмечает Пласкарден, к этому моменту не только лорды, но «сословия выступали за возвращение своего короля из плена» [388] .

Дальнейший ход переговоров о судьбе Джеймса реконструируется по предварительным наброскам договора об освобождении Джеймса. Видимо, сами переговоры проходили в обстановке строжайшей секретности, поскольку хронисты о них почти ничего не пишут, возможно, они не знали всех деталей переговоров.

Одним из основных условий освобождения принца Лондон выдвинул брак Джеймса с англичанкой — Джоанной Бофорт, дочерью графа Солсбери [389] . Это был традиционный для тех времен политический ход, при помощи которого англичане стремились обеспечить себе возможность влиять на политику в Шотландии, либо, на худой конец, связать нового короля новыми родственными узами с английской аристократией. Английским послам предписано было на переговорах всячески хвалить Джоанну Бофорт, отмечая ее красоту, ум и происхождение, подчеркивая, что столь достойную невесту и по знатности, и по внешним данным шотландцы «вряд ли смогут найти сами» [390] .

Джоанна Бофорт была действительно весьма знатна, по свидетельствам современников — необычайно умна и красива. Старшая дочь Джона Гонта, графа Солсбери и Екатерины Суинфорд, она принадлежала к королевскому роду, несмотря на то, что Солсбери относились к его боковой ветви. В специальной хартии 1407 г. оговаривались права Бофортов на престол. Согласно ей, они могли наследовать корону только в том случае, если не останется ни одного представителя королевского дома по прямой линии.

Уговаривать Джеймса не пришлось. За время нахождения в плену, он, судя по всему, увлекся этой девушкой, посвятив ей даже ряд своих поэм в манере Чосера: «The Kingis Quair», «Christis Kirk On The Green» и «The Ballad of Good Counsel» [391] .

Уже 10 сентября 1423 года английскими и шотландскими дипломатами был утвержден предварительный текст договора об освобождении Джеймса [392] . 4 декабря 1423 года в Лондоне было подписано итоговое соглашение, в котором устанавливалась сумма выкупа за принца (в которую также входило и возмещение расходов Англии на образование и содержанию там Джеймса), определялись порядок выплаты названной суммы и предоставления заложников, условия заключения брака с Джоанной Бофорт.

Шотландская сторона обязывалась заплатить за «содержание» в течение 17 лет своего монарха в Англии сумму в 40 тысяч фунтов, (что равнялось 60 тысячам марок), разбив сумму выкупа на несколько платежей по 10 тысяч в год. В качестве гарантий этих выплат шотландская сторона обязывалась предоставить 21 заложника, которые должны были жить в Англии на свои средства до тех пор, пока сумма не будет внесена полностью. В случае смерти одного из заложников из Шотландии на его место должен был приехать другой человек, «не менее знатный, чем умерший» [393] .

В вопросе о составе заложников примечателен тот факт, что в предварительном договоре фигурировали четыре шотландских графа. Однако в окончательном декабрьском договоре (1423) из списка выпали два представителя рода Черных Дугласов: Джеймс Дуглас, граф Данкейт и Данкан Кэмпбелл, граф Арчилл [394] . Из первоначального списка исчезло также имя сэра Александра Сэтона из Гордона, дальнего родственника Дугласов. При этом общее число заложников увеличилось с 21 до 26 человек. Должно быть, это следует рассматривать как своего рода компенсацию за знатность. Граф Данкейт приходился вторым сыном Арчибальду Дугласу, четвертому графу Дугласу, первому герцогу Туреньскому, лорду Галлоуэю и Аннандейлу — он, действительно, стоил нескольких лишних заложников.

В этих переговорах впервые в документах высокой политики встречается упоминание о Ливингстоунах — семействе, которое будет иметь огромное влияние на политическую жизнь государства в годы малолетства короля Джеймса II. В 1420-е гг. Ливингстоуны были крупной и влиятельной семьей в графстве Стирлинг, расположенном сравнительно недалеко от Эдинбурга, но не более того. Во время переговоров об освобождении принца во многом благодаря стараниям Ливингстоунов в списки заложников были включены менее значимые для шотландцев имена.

Особым пунктом в лондонском договоре 4 декабря 1423 г. фигурировало согласие принца на брак с Джоанной Бофорт. Размер приданного составлял 10 тысяч марок. При этом сумма засчитывалась в счет шотландских выплат, т. е., шотландцам списывали сумму долга на 10 тысяч марок [395] .

2 февраля 1424 года состоялось бракосочетание Джеймса Стюарта и Джоанны Бофорт. После чего молодая чета отправилась в графство Дарэм для подписания итогового англо-шотландского соглашения. В Дарэме английская сторона еще раз попыталась включить в англо-шотландский договор прямое обязательство прекратить союзные отношения с Францией. Однако, как и следовало ожидать, и эта последняя попытка не привела к желаемому результату.

Основная часть Дарэмского договора от 28 марта 1424 г. несколько отличается от прежних англо-шотландских соглашений. Его основным положением стало не только обязательство Шотландии в течение семи лет воздерживаться от войны с Англией и не выдвигать требований, ее инициирующих, но и, кроме этого, Джеймс согласился не отправлять шотландские войска для войны во Франции.

«Вечный мир», таким образом, не был заключен, а требования разрыва союзных отношений с Францией не нашли отражение в рамках этого договора. Несмотря на включенный в текст договора пункт относительно запрета на военную помощь французскому дофину, принц Джеймс, по словам хрониста Боуэра, прямо заявил, что, хотя он и не будет лично отправлять шотландцев на континент, тем не менее, Джеймс не станет препятствовать тем, кто пожелает туда поехать [396] . Кроме того, те из его соотечественников, кто уже воевал во Франции против англичан, по его мнению, были свободны от соблюдения Дарэмского договора [397] .

Напомним, что Дарэмский договор был заключен уже после битвы при Боже (1421) и Краванте (1423) и сформулированные в нем положения не касались последнего шотландского пополнения дофину Карлу во главе с Арчибальдом Дугласом, четвертым графом Дугласом [398] , отплывшим во Францию больше чем за месяц до его подписания.

Наконец, договор от 28 марта 1424 года окончательно определил список шотландцев, которые должны были выступать в качестве заложников. Несмотря на то, что, как уже говорилось, их число увеличилось с 21 до 26 человек, исключенные из него графы, во многом понижали его совокупный политический вес. Оставшиеся в этом реестре графы Кроуфорд и Мори не являлись значимыми фигурами в шотландской политике.