Чтение онлайн

Заключение

Сложность, многогранность взаимоотношений Шотландии с Англией в рассматриваемый период находили свое выражение в политике шотландского и английского дворов по отношению к Хайленду, в событиях Столетней войны на континенте и т. д. Но, прежде всего, они проявляли себя в пограничном субрегионе, соответственно преломляясь и во внутренней политике обоих государств.

Как показывает исследование, характерной чертой англо-шотландских отношений в начале XV в. являлось то, что инициаторами пограничных конфликтов зачастую были не Лондон и Эдинбург, а региональные лорды с обеих сторон границы. Подтверждением тому служат события, приведшие к сражениям при Несбит Мьюре (1402), Хомилдоне (1402), а также к крупным рейдам в 1409–1411 гг. Географическое положение пограничного региона давало возможность тамошней английской и шотландской знати вести во многом самостоятельную, малозависящую от своих столиц политику и использовать межгосударственные противоречия в своих целях. Сложное переплетение общегосударственных и локальных интересов подчас обеспечивали крупным пограничным лордам широкую возможность для политического маневра. Ярким тому примером служат далеко идущие последствия ничтожного, казалось бы, по своей значимости семейного конфликта между графом Дугласом и графом Шотландской Марки Джорджем Данбаром.

Постоянные посягательства Англии на шотландский суверенитет, желание англичан расширить свои владения за счет Шотландии, добиться разрыва франко-шотландского союза и, с другой стороны, стремление шотландцев вернуть себе территории и города, принадлежавшие прежде Шотландии, отстоять собственную политическую и национальную независимость, использовав преимущества от союза с Францией, — все эти обстоятельства подогревали постоянную борьбу между соседними королевствами.

События на Пограничье на протяжении первых лет XV в. развивались в рамках двух основных этапов, с характерной для каждого из них спецификой и организацией.

Первый из них охватывает 1399–1405 гг. и характеризуется обострением англо-шотландских отношений в связи с отказом Шотландии признать легитимность Генриха Ланкастера после свержения Ричарда II. Отметим, что при этом Франция поддерживала Шотландию в этом вопросе. Вскоре такое дипломатическое противостояние, осложненное традиционными локальными конфликтами на пограничье, привело к вторжению — правда, безрезультатному — англичан в Шотландию.

Вслед за пленением графа Дугласа и ряда других шотландских лордов, совершивших неудачный набег на владения Перси, происходит радикальная перегруппировка сил, вылившаяся в антикоролевский мятеж североанглийской знати, а между Дугласами и Перси установились, если и не дружеские, то, партнерские отношения.

Временный альянс пленных шотландских лордов с лидером английских мятежников Генри Хотспером привел к участию графа Дугласа и других шотландских лордов в сражении при Шрусбери в 1403 г. на стороне английских мятежников, закончившемся для шотландцев новым пленом. В результате нового пленения вплоть до возвращения графа Дугласа на родину, военная активность на границе оставалась очень низкой. Ослаблению активности с английской стороны границы способствовало и то обстоятельство, что многие английские пограничные лорды — сторонники Хотспера — пострадали во время репрессий короны после подавления мятежа.

Второй этап англо-шотландских отношений в царствование Генриха IV, охватывает 1406–1413 гг., и поначалу был тесно связан с сепаратистской деятельностью графа Нортумберленда в эмиграции, с одной стороны, и пленением в 1406 г. наследного принца Шотландии Джеймса Стюарта — с другой. Неудачные попытки Нортумберленда в разгар антикоролевского мятежа принца Оуэна Глендоуэра в Уэльсе, который поддерживали французы, создать антиланкастерскую коалицию, проходили на фоне довольно стабильной обстановки на пограничье.

Новая волна напряженности на границе поднимается с возвращением из Англии глав семей Дугласов (1408) и Данбаров (1409). Набеги шотландцев под их руководством в 1409–1411 г. спровоцировали новую пограничную войну в 1411 г., в которой английское войско возглавил принц Генри, будущий король Генрих V.

Примечательно, что кампания 1411 г. вывела на первый план в англо-шотландских отношениях такой фактор как сепаратизм Хайленда. Многие события, проходившие как на англо-шотландской границе, так и в самой Шотландии, помимо традиционных геополитических причин, отражали и конфликты, связанные с этно-культурными и политическими отношениями Эдинбурга и горной Шотландии, которая на протяжении трех столетий была практически независима и политически тяготела к Норвегии.

Конфликты и противоречия между Лоулендом и Хайлендом представляли особую важность для Лондона, поскольку давали ему возможность влиять на ситуацию внутри сопредельного государства, используя недовольство хайлендерских вождей политикой Эдинбурга. Английская корона в целях закрепления своего влияния в горной Шотландии делала ставку на силы, враждебные Эдинбургу, оказывая поддержку сепаратистки настроенному клану Сомерледов, чья власть распространялась практически на весь северо-запад Шотландии.

В свою очередь, Шотландия осуществляла, так сказать, зеркальную политику в этом направлении, оказывая помощь не только французскими союзниками, но и валлийскому мятежнику Оуэну Глендоуэру. Цели, которые преследовала шотландская сторона, были во многом схожи с теми, которых добивалась Англия, интриговавшая с Сомерледами. Таким образом, как Англия, так и Шотландия для решения своих политических задач: ослабления своего противника и обострения внутриполитической обстановки в сопредельном государстве, использовали одинаковый инструментарий, поддерживая на территории своих соперников, сепаратистские акции.

В годы царствования Генриха V (1413–1422), центр тяжести во взаимоотношениях двух государств переносится на континент, во Францию. Установившееся относительное затишье на пограничье компенсировалось участием шотландского корпуса в войне против англичан на стороне дофина.

Анализ событий на континенте после разгрома французов при Азенкуре показывает, что тогда происходят важные изменения в структуре франко-шотландского альянса, оказавшие очевидное влияние и на баланс политических и военных сил во Франции в ходе Столетней войны. Благодаря помощи шотландцев, французскому дофину и его сторонникам удалось собрать силы для продолжения войны с англичанами, а шотландский корпус в течение 1420–1424 гг. являлся ядром армии дофинистов. Известно, что Карл поначалу оказался практически в полной политической изоляции: он не имел ни значительной поддержки со стороны французского общества, ни сильной армии, ни финансовых средств. Для самих шотландцев отправка корпуса во Францию давала возможность нанести удар англичанам, не рискую прямым военным столкновением. Вместе с тем, военная экспедиция позволила шотландским лэрдам поправить свое материальное положение (а регенту герцогу Олбани укрепить свои внутри— и внешне— политические позиции, поскольку одним из вождей шотландского корпуса был его младший сын Джон Стюарт, граф Бачен).

Именно шотландцы первыми оказали дофину помощь и поддержку, предоставив уже в 1420 гг. 6-тысячный корпус. В ключевых для дофина Карла сражениях при Боже (1421), Краванте (1423) и Вернее (1424) контингент шотландцев составлял не менее двух третей всей армии будущего французского короля. Это обстоятельство позволяет скорректировать устоявшуюся в историографии точку зрения, согласно которой, роль и значение шотландцев в Столетней войне были незначительны.

На протяжении почти двух десятилетий одним из ключевых пунктов в англо-шотландских отношениях являлись переговоры об освобождении из английского плена шотландского наследника принца Джеймса. Возвращение Джеймса в Шотландию в 1424 г. состоялось в период, когда английский двор, был занят борьбой за власть при малолетнем Генрихе VI. Немалую роль в этом, вероятно, сыграли расчеты англичан как на династический брак Джеймса с представительницей английского королевского дома Джоанной Бофорт, так и на статьи Дарэмского политического договора, одна из которых, предусматривала отказ Эдинбурга от прямой военной помощи Франции.