Чтение онлайн

Экипаж остановился перед крыльцом.

Шона сложила руки перед собой, повторяя позу и мимику матери, когда та встречала важных гостей. Разумеется, для подобных случаев мама облачалась в лучшие французские наряды, преданная служанка делала ей изысканную прическу, а воздух вокруг нее благоухал такими ароматами, которые Шона в жизни не могла бы себе позволить.

Ну а ей придется обойтись тем, что есть.

Великан напоминал ей русских солдат, о которых Фергус рассказывал в те редкие моменты, когда удавалось вывести его на разговор о военной службе: высокий, с широченными плечами, прямой спиной, огромными ладонями и ступнями. У него была абсолютно лысая блестящая голова и ухоженная борода.

Зачем мистеру Лофтусу понадобился телохранитель?

Великан спрыгнул на землю, открыл дверь и низко поклонился, будто особе королевской крови. Из кареты появилась изящная ножка. В следующий миг великан опустил подножку и подал руку американской наследнице.

– Что ж, по крайней мере у них явно хватит денег на Гэрлох, – пробормотал Фергус за ее спиной.

Мириам Лофтус выходила из кареты медленно, как бабочка из кокона. И как бабочка в первый раз разворачивает крылья, она трепетно расцвела в улыбке.

На ней были изумрудно-зеленый жакет и длинная юбка; и жакет, ладно скроенный по фигуре, и шляпка в тон были щедро оторочены мехом. Если в сентябре в Шотландии, по ее мнению, холодно, то вряд ли ей понравится январь в этих краях.

Она шла через двор почти что на цыпочках, ступая по гравию с величайшей осторожностью, как будто переходила вброд по камням быстрый ручей. В общем и целом казалось, что она слишком хрупка и женственна, чтобы преодолеть такую большую и сложную дистанцию.

У Шоны вот, например, не такие изящные туфельки. И когда она не следит за собой, то громко топает.

Возможно, Гэрлох заслуживает того, чтобы по его коридорам ходила принцесса, а не злющая графиня.

Мириам медленно обвела их взглядом, словно оценивая реакцию на свое появление. По Хелен она едва скользнула взглядом, очевидно, посчитав, что та недостойна внимания, Фергусу досталась милая, нежная улыбка, Гордону – робкий взгляд из-под ресниц.

Шона чувствовала, как застывает ее собственное лицо.

Великан не последовал за госпожой, а помог спуститься другому пассажиру кареты. Это был тучный мужчина с усами и бородой, в темно-синем костюме. Черные волосы на висках припорошила седина. На круглом, почти поросячьем лице с приплюснутым носом сверкали голубые глаза того же оттенка, что и у дочери, может, чуть более пронзительные. Однако улыбка его подкупала теплотой, дружелюбное выражение лица придавало ему шарм. В молодости он явно был очень красив.

Шону его взгляд поразил сразу – он словно видел в ней не потенциального продавца Гэрлоха, а противника. Очевидно, дочка научилась этому приему у папочки.

Она вовсе не обязана любить этих американцев. Ей нужно просто поприветствовать их.

И тут из кареты вышла еще одна женщина. Великан отвернулся, словно ее персона нисколько его не интересовала, и Шона догадалась, что это служанка. К тому же женщина носила своего рода униформу – большой голубой фартук полностью покрывал ее корсаж и юбку.

У нее были светлые волосы, стянутые в узел под голубой сеткой. Светло-карие глаза казались пустыми и смотрели безо всякого выражения. Но ни скромная одежда, ни это выражение глаз ничуть не умаляли ее красоты.

Позади кто-то со свистом втянул воздух. Шона обернулась. Фергус сделался бледным, как полотно. Он неотрывно смотрел на женщину, вышедшую из кареты. В следующее мгновение она перехватила его взгляд – и Шоне показалось, что, кроме них, нет никого в этом дворе, да что там, в целом мире.

Он медленно спустился на одну ступеньку, очевидно, это стоило ему немалых усилий. Гордон взял его под локоть, чтобы помочь, но Фергус только стряхнул его руку.

Время вело себя очень и очень странно: минуты словно замедлили свой бег, чтобы получше разглядеть эту сцену. Шона и сама забыла про американца и его дочь – все ее внимание занимал Фергус. На его лице было выражение боли. Подобное выражение она видела у него всего несколько раз в жизни – в те минуты, когда им владели настолько сильные чувства, что он не мог с собой справиться.

Незнакомка и Фергус стали центром всеобщего внимания, но если кто-то из них и отдавал себе в этом отчет, то виду не показывал. Фергус остановился футах в десяти от нее и медленно обвел взглядом с головы до ног. Она долго смотрела ему в глаза, потом с явным трудом отвела глаза и зачем-то нырнула в карету.

Фергус, не говоря ни слова, повернулся и поднялся на крыльцо, на этот раз не отказываясь от помощи Гордона.

Не успела Шона спросить, что случилось, как Фергус и Гордон исчезли в замке.

Томас Лофтус направился к Шоне с таким видом, словно она была стеной, которую он собирался пробить. Прежде чем она успела поприветствовать его, извиниться за поведение брата или сказать что-нибудь еще, что могло бы ослабить напряжение момента, он протянул ей руку.

Она с удивлением подала ему свою – и ее ладонь тут же сжали крупные мясистые пальцы.

– Вы слишком молоды, чтобы быть вдовой, – заявил он, оглядывая ее.

Он наконец выпустил ее руку, и она отчаянно вцепилась в юбку.

Никакое подходящее возражение на ум не шло, поэтому она молча продолжала улыбаться.

– Я застал вас в неподходящий момент.

Что правда, то правда, но Шона, помня уроки матери, вежливо возразила:

– Мы счастливы видеть вас в Гэрлохе. В любое время.

– Это был ваш брат? – спросил он, посмотрев на двери замка. – Лэрд Гэрлох?

Стыд за поведение Фергуса внезапно сменился желанием его защитить. Ей страшно не хотелось за него извиняться.

– Он смотрел на тебя, Элизабет, как будто призрака увидел, – сказал мистер Лофтус, обращаясь к молодой женщине, чье появление так подействовало на Фергуса. – Ты его знаешь?

– Возможно, мы встречались в Крыму, – негромко ответила она с лондонским акцентом.

– Элизабет – медсестра, – сказала Мириам, беря отца под руку. – Папина постоянная сиделка не переносит путешествий, – добавила она и махнула ручкой, словно хотела отогнать всякие мысли о недомогании несчастной женщины и о ней самой.