Чтение онлайн

Никогда прежде она не вмешивалась в жизнь Фергуса. Но, надо сказать, Фергус раньше и не возвращался с войны тяжело раненным. И никогда прежде она не видела его таким подавленным. После возвращения из Индии что-то не давало ему покоя. Что-то, что теперь обрело лицо и имя.

– Мне нужно с вами поговорить, – сказала Шона Элизабет.

И направилась в зимнюю гостиную, где ее мама любила шить. Эту комнату она тоже не успела привести в порядок к приезду гостей, но сейчас это не имело никакого значения. Она обернулась один раз – посмотреть, идет ли Элизабет следом. Элизабет шла, но по ее лицу понятно было, что она не рада предстоящему разговору.

Шона подождала сиделку и плотно закрыла за ней дверь.

– Мне необходимо знать, почему мой брат так ужасно чувствует себя в вашем обществе.

Элизабет вцепилась в свой чистый голубой фартук и испуганно посмотрела на Шону, словно та была одним из привидений Гэрлоха.

Шона нетерпеливо вздохнула, подошла к дивану у окна и села, поспешно и без церемоний.

– Я никогда не видела таких упрямых людей, как вы с Фергусом, – заявила она.

– А Фергус что говорит? – спросила Элизабет.

– Ничего. Я его не спрашивала.

– Но почему-то решили спросить меня.

Шона указала на другой край дивана, но Элизабет осталась стоять.

– Из Индии Фергус вернулся другим человеком. Я сначала думала, что это из-за ранения он так угрюм. Но, приехав в Гэрлох, я поняла, что виной тому может быть что-то другое – не только боль в ноге. А именно – вы.

Элизабет подошла к окну.

– Я не знаю, как нужно обращаться к графине, – тихо сказала она.

– Называйте меня Шоной.

Элизабет бросила на нее испуганный взгляд:

– Мистер Лофтус этого не одобрит.

Шона скривилась:

– И как вы только его терпите! – Но она вернулась к основной теме их разговора. – Так что между вами произошло?

Она не знала, будет ли Элизабет с ней откровенна. Стала бы она сама говорить с кем-то о Гордоне? Вряд ли.

Шона встала и прошла в другой конец комнаты. В последний момент, уже открыв дверь и собираясь выйти, она оглянулась на Элизабет:

– Фергус мой брат. Он единственный, кто у меня остался. И я сделаю все, чтобы избавить его от боли.

Элизабет повернулась к ней:

– Он вполне нормально ходит с тростью.

Шона скрестила руки на груди.

– Я имею в виду боль душевную, Элизабет.

– Разве может один человек избавить другого от душевной боли?

Элизабет улыбалась, но так печально, что Шоне сделалось ее жаль.

– Наверное, нет, – признала она.

– Я не хочу причинить вашему брату боль.

Шона вернулась к дивану и села.

– Как вы познакомились?

В конце концов Элизабет ответила:

– Я, когда выпадала возможность, встречалась с ним в саду. – Ее улыбка стала более искренней. – Ну, это был не совсем сад, просто клочок земли, поросший травой, с несколькими цветочками, которые кому-то удалось вырастить, и единственной скамейкой. Но все равно это было лучше, чем находиться в госпитале. Ненадолго возникало ощущение, что смерть не везде побеждает.

Шона выпрямилась и сложила руки на коленях.

– Как вы это вынесли?

Элизабет ответила на ее взгляд:

– Я хотела быть чем-то полезной.

Шона кивнула:

– В последние два года жизни моего мужа, ухаживая за ним, я чувствовала то же самое. Но некоторые дни были просто ужасны.

– Как и большая часть моих дней в Севастополе, – согласилась Элизабет. – Мы потеряли столько людей, каждый день на телегах увозили гробы. Но бывало и по-другому, и людям, которые, как нам казалось, не переживут ночь, к рассвету становилось легче. – Элизабет снова отвернулась к окну. – Просто учишься радоваться даже самым малым вещам и воспринимаешь их как драгоценный подарок, а на ужасы и неудачи не обращаешь внимания.

Шона кивнула, чувствуя странную похожесть с этой женщиной.

– Мне кажется, с моим мужем мне приходилось так тяжело потому, что я знала: путь у него только один. Это было медленное погружение в смерть. Единственное, что я могла, – это облегчить его путь. – Стоило ли упоминать, что она впервые в жизни с кем-то говорила о болезни Брюса? Даже с Хелен Шона этого не обсуждала. – Я восхищаюсь вашим мужеством.

Элизабет только улыбнулась в ответ, по-прежнему глядя в окно:

– Я чувствовала себя такой хорошей от того, что делаю. Чистой.

Что-то в ее позе заставило Шону промолчать.

– Фергус – лэрд Гэрлоха. – Элизабет вскинула руки, словно желая обхватить весь замок. – И он награжден Крестом Виктории. Вам известно, что этот орден получил только один офицер? Из шестерых кандидатов награду должен был получить только один, тот, кто проявил большую отвагу и доблесть. Выбрали Фергуса. Тайным голосованием, как я понимаю.

– Как вы об этом узнали? – удивилась Шона.

Элизабет пожала плечами, и смущенная улыбка тронула ее губы.

– Я постаралась выяснить о нем как можно больше после того, как горцы покинули Крым. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке.

– В данный момент с ним не все в порядке, наоборот.

Элизабет на это замечание ничего не ответила.

– На мой взгляд, Элизабет, мой брат испытывает к вам глубокие чувства. Даже я это вижу. Иначе зачем бы ему было выходить из комнаты, когда появляетесь вы? Или намеренно не смотреть в вашу сторону? И почему вы сама его игнорируете? Это из-за ноги? Потому что он теперь хромой?

Элизабет, к ее чести будет сказано, этот вопрос потряс.

– Ну конечно, нет!

– Тогда, если ничего не чувствуете к Фергусу, пожалуйста, хотя бы не причиняйте ему еще больше страданий. Он этого не заслуживает.

– Хорошо, а вы в это больше не вмешивайтесь.

Элизабет посмотрела ей прямо в глаза.

Шона только кивнула и вышла из комнаты. Зря она все это затеяла. Как бы ее старания не принесли вреда больше, чем пользы.