Чтение онлайн

— Тщетная, отец, — сказал он, стараясь обрести спокойствие, хотя мысль о возрождении Шотландии заставила напрячься все его мышцы. — Вы говорите, что знаете, кем я был. Но вы не знаете, что там произошло. Вы не видели, что произошло потом, когда кланы были разгромлены — раздавлены, отец! Когда они… — Он резко замолчал, закрыл глаза и плотно сжал зубы, ему надо было восстановить дыхание. — Я прятался, — сказал Джейми после короткой паузы. — На своей земле. Скрывался в пещере от англичан в течение семи лет. — Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как горят шрамы на спине. Он открыл глаза и встретился взглядом со священником.

— Однажды ночью я вышел на охоту, наверное, через год после Куллодена. Я прошел мимо сгоревшего дома, я ходил там сто раз. Но дождь размыл дорогу и я отошел в сторону, и наступил на нее. — Он сглотнул, вспомнив, как замерло сердце, когда он почувствовал остатки костей под стопой. Страшная хрупкость тоненьких ребер, косточек, которые когда-то были руками, присыпанных камешками. — Маленькая девочка. Она лежала там несколько месяцев… лисы и барсуки… Я не знаю, кем она была. В той семье было три девочки-погодки, три малышки, у них у всех были каштановые волосы — я видел, что осталось от ее волос — так что я не мог сказать, была это Маири, Беата или малышка Каристиона. — Он резко замолчал.

— Я сказал, что будет трудно. — Священник говорил тихо, не отводя глаз в сторону. Его глаза потемнели и смотрели упорно. — Думаешь, я не видел подобных вещей здесь?

— Хотите видеть их снова? — Его кулаки сжались помимо воли.

— А они остановятся? — отрезал священник. — Ты не осуждаешь своих и моих соотечественников за страх перед жестокостью англичан, за отсутствие воли? Я не думал, из-за писем Александра, что тебе не хватит смелости, но, возможно, он ошибался в тебе.

— Нет, отец, — сказал он, его голос звучал откуда-то снизу, из глубины горла. — Не пытайтесь ничего добиться от меня. Да, я знал, как вести за собой людей. Но больше я их не поведу.

Отец Майкл коротко фыркнул, как будто его рассмешили эти слова, но глаза оставались темными.

— Вот как, мальчик? — спросил он. — Ты отворачиваешься от своего долга, от того, что Бог призвал тебя совершить? Быть прихвостнем англичан, добровольно носить свои цепи, чтобы вернуться к ребенку, которому ты не нужен и который никогда не будет носить твое имя?

— Нет, — сказал Джейми сквозь зубы. — Я оставил дом и семью ради долга. Я потерял жену ради него. И я увидел, к чему привел этот долг. Знайте, отец, если дело дойдет до войны, не выживет никто. Никто!

— Нет, если такие люди, как ты не выполнят свое предназначение! Знай, есть грех упущения. И вспомни притчу о таланте. Подумай, как ты предстанешь перед Богом в судный день и скажешь, что отверг дары, которые он тебе дал?

Внезапно Джейми понял, что отец Майкл знал. Что именно и как много, Джейми не мог сказать, но осознал, что махинации Куинна, возможно, основаны на том, что отец Майкл знал ирландских якобитов. Джейми готов был поклясться, это подозрение пробудилось в нем не в первый раз.

Он взял себя в руки, принуждая успокоиться. Этот человек исполнял свой собственный долг — так, как его понимал.

— Есть ли поблизости стоячие камни, вроде этого? — Спросил он, кивнув подбородком на чашу. Камень с трещиной, вырезанный на дне чаши не был виден оттуда, где он стоял, но он чувствовал холодное дыхание ветра на шее, хотя ветви маленькой сосны не шевелились.

Отец Майкл смутился этой внезапной перемене темы.

— А почему… Да, есть. — Он повернул лицо к западу, где солнце медленно погружалось в пену облаков, красное, как зрелое яблоко, и указал за край болота. — Примерно в миле отсюда. Там в поле стоит маленький круг камней. Один из них так же расколот. — Он повернулся, с любопытством глядя на Джейми. — Зачем это тебе?

Действительно, зачем? Рот Джейми был сухим, он сглотнул, но без особого результата. Должен ли он сказать священнику, почему именно он был уверен, что новое восстание не удастся, как и восстание в Шотландии?

Нет, сказал он. Он не скажет. Клэр принадлежала только ему. Не было ничего греховного в любви к ней, ничего, что касалось отца Майкла, и он не хотел ни с кем делиться ею.

Затем, подумал он с кривой усмешкой, что, если я расскажу правду, он будет уверен, что я действительно растерял последний разум или пытаюсь играть принца Гамлета, чтобы выкрутиться из этой глупой истории.

— Зачем вы принесли ее сюда? — Спросил он, не ответив на вопрос священника и кивнув на чашу.

Отец Майкл некоторое время молча смотрел на него, потом пожал плечами.

— Если ты тот человек, которого Бог избрал для выполнения этой задачи, то я собирался отдать ее тебе. А если нет… — Он расправил плечи под черным сукном рясы. — Тогда я верну ее обратно владельцу.

— Я не тот человек, отец, — сказал Джейми. — Я не могу коснуться ее. Может быть, это знак, что я не тот человек.

Снова вернулся пытливый взгляд.

— Ты чувствуешь его присутствие? Болотного человека? Сейчас?

— Да. — Он действительно чувствовал, что кто-то стоит за спиной, и еще что-то… Гнев? Отчаяние? Он не мог сказать точно, но ощущение было чертовски тревожным.

Был ли этот мертвец таким, как Клэр? Что значила резьба на чаше? Если да, то какая судьба постигла его в этом пустынном месте, далеко от времени, из которого он пришел?

Сомнения вдруг охватили его железными тисками. Что, если она не добралась до камней, не вернулась в безопасное время? Что, если она сбилась с пути и, как этот человек, лежит в черной воде? От ужаса он сжал кулаки так сильно, что коротко подстриженные ноги вонзились в ладони, он держал их так, цепляясь за реальность физической боли, не позволяя мыслям ускользнуть в сторону боли душевной.

Господи, храни ее в безопасноти, молился он, словно в агонии. Ее и дитя!

— Absolve me [36] , отец, — прошептал он. — Мне надо идти.

Губы аббата плотно сжались, он неохотно повернулся, и Джейми сорвался на крик.

— Так вы думаете меня шантажировать, отказывая в отпущении грехов? Вы мерзавец! Вы предаете ваш обет и сан ради…

Отец Майкл остановил его, подняв руку. Мгновение он неподвижно смотрел на Джейми, а потом начертил в воздухе крестное знамение несколькими быстрыми точными движениями.

— Ego te absolve, In nomine Patris. [37]

— Мне очень жаль, отец, — ляпнул Джейми. — Я не хотел…

— Будем считать, что это было сказано в пределах твоей исповеди, хорошо? — Пробормотал отец Майкл. — Перебирай четки и повторяй эти слова каждый день в течение месяца, вот тебе и покаяние. — Тень кривой усмешки скользнула по его лицу, и он закончил: — et Filii, et Spiritus Sancti, Amen. [38] — он опусти руку и заговорил буднично. — Не думаю, что надо спрашивать, как долго ты не был у исповеди. Помнишь акт раскаяния, или тебе помочь? — Это было сказано абсолютно серьезно, но Джейми снова заметил усмешку гнома в ярко-зеленых глазах.