Чтение онлайн

— Ваш покорный слуга, сэр, — вежливо сказал Сиверли, протянув руку в ответ.

Он спокойно посмотрел на Джейми. Нет, ты не дурак, подумал Джейми, выполняя все необходимые при первом знакомстве формальности этикета; но если он вспомнил Джейми, то эти никак не отразилось на его манерах.

— Итак, Мельхиор Уильямсон пишет, что у вас есть нечто, в чем я могу быть заинтересован, — резко сказал Сиверли. Ни напитка, ни места на диване предложено не было. Очевидно, Джейми не представлял интереса для такого занятого человека.

— Да, сэр, — ответил он, доставая из-за пазухи копию «Дикой охоты». — Сэр Мельхиор сказал, что вы имеете некоторый опыт в вопросах древностей. Я и сам это вижу, — он кивнул на серебряную чашу, которая явно была изготовлена не больше пятидесяти лет назад не самым лучшим серебряных дел мастером. Губы Сиверли дернулись, но до улыбки не растянулись, он взял бумагу из рук Джейми и кивнул на диван.

Это было не совсем приглашение, но, тем не менее, Джейми сел. Сиверли мельком взглянул на листок, явно не ожидая ничего замечательного, а затем замер, коротко и остро взглянул на Джейми, а затем вернулся к стихотворению. Он прочитал его дважды, даже заглянул на обратную сторону бумаги, а затем положил на каминную полку.

Он подошел и встал перед Джейми, глядя на него сверху вниз. Джейми отвечал ему ангельской улыбкой, на всякий случай подтянув под себя ноги, если вдруг Сиверли захочет схватить его за горло — лицо этого человека явственно отражало все его мысли.

— Кто вы такой, черт возьми? — потребовал Сиверли. Его голос звучал ниже, чем минуту назад, в нем слышались опасные нотки.

Джейми ласково улыбнулся.

— А за кого вы меня принимаете? — мягко спросил он.

Сиверли не торопился с ответом. Он довольно долго стоял и рассматривал Джейми сузившимися глазами.

— Кто дал вам этот документ?

— Друг, — ответил Джейми, не противореча истине. — Я не могу сообщить его имя. — Он чувствовал, что вступает за зыбкую почву, мог ли он зайти дальше? — Isdeonache. [41] Он наш волонтер.

Это произвело на Сиверли такое впечатление, словно он поймал пулю в сердце. Он медленно опустился на стул напротив, не отрывая глаз от лица Джейми. Его зрачки напряженно пульсировали — признание или подозрение?

Сердце Джейми колотилось о грудину, он чувствовал, как покалывает кожу над запястьями.

— Нет, — наконец сказал Сиверли, его голос изменился. Теперь он говорил легко и небрежно. — Я понятия не имею, как ваш друг раздобыл это стихотворение, но это не важно. Предметом поэмы является древняя легенда, будьте уверены. Но само стихотворение не старше вас, мистер Фрейзер. Любой любитель ирландской поэзии скажет вам то же самое. — Он улыбнулся с выражением, которое совершенно не подходило его глубоко посаженным глазам цвета мокрого шифера. — Чем вызван ваш интерес к этой вещи, мистер Фрейзер? — спросил он почти сердечно. — Если вы решили собирать древности и сувениры, я могу порекомендовать вам одного или двух торговцев в Дублине.

— Буду очень признателен, сэр, — приятно ответил Джейми. — Я собираюсь ехать в Дублин, я знаю одного человека в вашем замечательном университете, которому собираюсь показать этот отрывок. Может быть, ваши торговцы тоже им заинтересуются.

Искра тревоги мерцала в глубоко посаженных глазах. Что именно его беспокоит? Ответ пришел сразу. Он не хочет, чтобы слишком много людей знало об этом стихотворении, оно предназначено для одного человека. И кто бы это мог быть, интересно?

— Действительно? — с сомнением спросил Сиверли. — Как зовут вашего университетского друга? Возможно, я его знаю.

Джейми на мгновение смутился. Он лихорадочно перебирал в уме всех своих ирландских знакомых, кто мог быть хоть как-то связан с Тринити-колледжем, но вдруг заметил, как напряжены плечи Сиверли. Он пытался обмануть обманщика.

— О'Хэнлон, — небрежно сказал он, выбирая имя наугад. — Питер О'Хэнлон. Вы с ним знакомы?

— Нет, боюсь, что нет.

— Ну, неважно. Благодарю, что уделили мне время, сэр. — Джейми наклонился вперед, готовясь встать. Он получил то, за чем пришел. Он узнал, что ирландское стихотворение связано с Сиверли и имеет тайный смысл; он так же был уверен, что прочно заинтересовал Сиверли своей персоной. Теперь он постарается не выпустить Джейми из поля зрения, будет идти по его следу, как волк за добычей.

— Где вы остановились, мистер Фрейзер? — Спросил он. — Может быть, я смог бы обнаружить некоторую дополнительную информацию, которая окажется вам полезной? Если только вы еще заинтересованы в получении дополнительной информации относительно вашего стихотворения.

— О, да, сэр, конечно. Я в деревне, в пабе Беккета. Премного обязан, сэр.

Он встал и поклонился Сиверли, а затем пересек комнату, чтобы взять бумагу с каминной полки. Он услышал, как Сиверли поднимается за его спиной, говоря:

— Ну, нет, мистер Фрейзер.

Рефлекс защиты жизни, выработанный многими людьми, пытавшимися убить его, спас Джейми. Он услышал резкий выдох и отпрянул в сторону, когда ручка дубинки врезалась в каминную доску в том месте, где только что была его голова, так, что во все стороны полетели осколки.

Сиверли стоял между ним и дверью. Джейми опустил голову и резко боднул майора в грудь. Сиверли пошатнулся и налетел на маленький столик, отправив в воздух фейерверк засахаренных фиалок, его коллекция безделушек, звеня и подпрыгивая, разлетелась по комнате.

Джейми направился было к двери, но под воздействием импульса рванулся обратно, схватил бумагу, которая перелетела на стол, и толкнул диванчик под ноги Сиверли, который надвигался на него с перекошенным лицом. Он снова раздобыл дубинку и замахнулся ею, но Джейми совершил ловкий пируэт, уворачиваясь, и скользящий удар пришелся по плечу; рука и пальцы онемели.

Джейми схватил подсвечник и швырнул его в голову Сиверли, свечи рассыпались и задымили. В холле слышались шаги, приближались слуги.

Без малейшего колебания Джейми вскочил на столик для перчаток у окна, вышиб ногой окно и бросился в проем, на лету ловя последний позорный удар по заднице.

Он наполовину пробежал, наполовину проковылял прямо через сад, топча розы и цветочные клумбы. Где была его лошадь? Неужели привратник отвел ее в конюшню?

Нет, слава Богу. Она была привязана к железной ограде перед сторожкой. Засунув смятую в комок бумагу в карман, он пытался развязать узел одной рукой, благодаря Пресвятую Деву за то, что Сиверли ударил его с правой стороны. Онемение прошло, но боль толчками пульсировала в его руке, попытки совладать с пальцами были бесполезны. С его левой рукой все было в порядке, и до того, как привратник забеспокоился и вышел, он вскочил на испуганного коня и затрусил по дороге в сторону деревни.