Чтение онлайн

Даже если мне и удастся выбраться отсюда незамеченным, то как я вернусь домой после всех этих событий?

В конце концов я не выдерживаю и выползаю из-под кровати. Комната совсем крошечная. Окна нет, только дверь, через которую я вошел. Здесь пахнет больницей, зловонием рвоты и дезинфекции. В углах громоздятся коробки с бинтами и медикаментами. Похоже, я нахожусь в кабинете медсестры. Хошико оставили здесь прошлым вечером из-за поврежденной руки.

Я снова вспоминаю полное отвращения лицо матери в тот вечер, когда я помог Хошико. Родители, наверное, сходят с ума, пытаясь найти меня. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, где я нахожусь. Не знаю, как они до сих пор не нашли меня.

Паника завладевает мной, и я понимаю, что Хошико была права. Я подверг ее жизнь опасности, когда появился здесь. Что бы они ни сделали со мной, ей придется намного хуже. Ее убьют. Голос в моей голове говорит: «И это твоя вина».

Выбора у меня нет. Я должен выйти из моего укрытия и сказать им. Сказать, что Хошико ничего обо мне не знала, потому что я спрятался под кроватью, пока она спала. Еще я скажу, что ходил во сне, потому что не знаю, как оказался здесь. Впрочем, нет, они ни за что не поверят. Я снова забираюсь под кровать.

Я тщетно ломаю голову, пытаясь придумать план, как вдруг дверь открывается. Сердце начинает бешено колотиться. Это не ее ноги. Ну, все, мне конец. Я лежу и жду, когда меня поймают.

Мне ничего другого не остается, как замереть и прислушиваться к каждому шороху. Вскоре я понимаю, что это медсестра, и сейчас она будет принимать пациентов.

Первый из них — артист, которому во время номера с метанием ножей одно лезвие попало в грудь.

— Это был десятый день рождения ребенка Чистых. Они купили абонемент, который дает им право присутствовать на репетициях. Им всем разрешили метать в меня ножи. Ты представляешь? Десять маленьких ублюдков бросают в меня ножи, а их гордые родители записывают это на свои телефоны и радостно вопят, когда кто-то попадает в цель.

— Они делали это до шоу? — в ужасе спрашивает медсестра. — Здесь с каждым днем становится все хуже. После того, что произошло прошлой ночью, я не удивлюсь, если нас всех перебьют. Тебе повезло, это просто царапины. Боюсь, я не смогу дать тебе освобождение от участия в представлении.

— Оно мне не требуется, Амина. Чем дольше я стою перед этими Чистыми, тем больше шансов, что один из них прикончит меня. Это все, чего я хочу: долгожданного покоя. Особенно после того, как в прошлом году погибла Анна.

Она тихо успокаивает его. Похоже, он плачет.

— Потерпи, — тихо говорит она. — У меня здесь есть болеутоляющее посильнее. Тебе станет немного легче, я имею в виду не только боль от ран.

Мне слышно, как она роется в ящиках, а затем говорит:

— Кажется, оно под кроватью.

После этих слов сердце едва не выскакивает из моей груди. В следующее мгновение ее лицо появляется рядом с моим. Мы смотрим друг на друга. Это девушка. Она немного старше меня, ей примерно двадцать. У нее копна курчавых волос и добрые, улыбчивые глаза. Значит, это та самая Амина. Я жду, что сейчас раздастся крик и девушка позовет кого-нибудь на помощь. Но она как ни в чем не бывало, хватает из-за моей спины небольшую коробку и выпрямляется.

— Вот, держи, — говорит она раненому артисту и продолжает прием. После него к ней за медицинской помощью приходят еще пять человек. Она же как будто не замечает меня.

После репетиции нам дается «час отдыха». Это звучит как насмешка. На самом деле мы тратим это время на скудный ужин и холодный общий душ — кабинка для мужчин и кабинка для женщин. Остается лишь несколько минут на отдых до начала вечернего представления.

Но сегодня никакого ужина не предвидится — Сильвио не забыл про наказание. Все что есть в столовой — это ведра мутной тепловатой воды. Мы должны подходить к ним и почти окунать туда лица, лакая непонятную жидкость, словно животные. Впрочем, для Чистых мы и есть животные.

Обычно это единственный час за весь день, когда мы можем обменяться парой шуток, что хоть как-то скрашивает нашу жизнь. Но только не сегодня, когда повсюду поселились горе и ужас. Они прочертили на наших лицах морщины, укутали в свои плотные саваны.

Три смерти всего за два дня. Это редкость даже для цирка. Мне невыносимо слышать перешептывания об ужасных событиях, и вместо того, чтобы, как обычно, сидеть в бараке, я осталась рядом с лазаретом и жду, когда меня вызовет Амина.

Бена могут обнаружить в любую минуту. Интересно, что с ним тогда сделают? Позовут охрану? Включат сирену? Странно, но ничего не происходит. Я всматриваюсь в лица артистов, которые выходят от Амины. Судя по их выражению, никто не обнаружил под кроватью незваного гостя.

Наконец наступает моя очередь. Я стучусь в дверь и вхожу, не дожидаясь ответа. Его нигде не видно. Наверно, он все еще прячется.

Амина застыла в углу комнаты. Руки сложены на груди, брови вопросительно выгнуты.

— Как я понимаю, — спокойно говорит она, — ты хочешь мне рассказать, что здесь происходит.

Я не знаю, с чего начать, и судорожно подыскиваю слова, когда она неожиданно произносит:

— Не бойся, я помогу тебе. Готова поспорить, что это как-то связано с мальчишкой, который прячется под кроватью.

Несколько секунд молчания. И из-под кровати появляются кроссовки, ноги, туловище и наконец голова.

Господи, какой же он грязный! Пыль на одежде и коже. Крошечные пылинки повисли даже у него на ресницах. И тем не менее с первого взгляда видно, что он — пришелец из другого мира. Здоровый румянец на щеках, хорошая гладкая кожа. У полуголодных Отбросов такой никогда не бывает. Волнистые светлые волосы, мягкие и блестящие. Я невольно замечаю под футболкой крепкое, мускулистое тело. В общем, с первого взгляда понятно, кто он такой.

— О боже, Хошико. Да это же Чистый!

Мы втроем стоим кружком и смотрим друг на друга. Я чувствую себя нашкодившим ребенком, которого застукала мама.

Он начинает первым:

— Простите. Это полностью моя вина. Она не сделала ничего плохого. Я сам забрался сюда. Понятия не имею, каким местом я думал. Мало того, что влип сам, так еще доставил вам кучу неприятностей. Я не хотел, чтобы кто-то умирал. Умоляю вас, поверьте мне, она ни в чем не виновата. Я сделаю все, что от меня требуется. Все, что угодно, только не трогайте ее, прошу вас. Скажите, что вы обе нашли меня.

Амина не закричала, не подняла панику. Она лишь вздохнула.

— Давай начнем с самого начала. Кто ты такой? Как ты попал сюда? Только ничего не скрывай. Любая деталь может быть важна.

И он рассказал нам свою историю. Признался, что его зовут Бен и что раньше он не делал ничего подобного. Вспомнил, как увидел меня первый раз. Как сбежал, поддавшись минутному порыву. Говорит, что ему стыдно. Стыдно быть Чистым. Стыдно смотреть наши представления. Стыдно за свою семью.

— И поделом! — бросила я ему. — Вы считаете нас отбросами общества. Но отбросы — это вы, все до единого!