Чтение онлайн

— Я понятия не имею, что происходит, Грета. Знаю лишь одно: его замысел должен впечатлить публику.

Я отворачиваюсь от нее. У меня язык не поворачивается повторить его слова.

Я должна быть сильной ради нее. Грета никогда не видела моих слез. Кстати, Сильвио тоже. Я не доставлю ему такой радости. Что они будут делать, если я просто рухну здесь и не сдвинусь с места?

Я думаю о Бене, и от этой мысли мне становится грустно. Потому что мы созданы друг для друга. Я это точно знаю. В ином времени, в ином месте это было бы началом целой истории. Истории, которая не должна оборваться, толком не начавшись.

Раньше я никогда не тревожилась за свою жизнь. Меня больше волновала безопасность Греты или Амины. Только не подумайте, будто я святая мученица или что-то в этом роде, это совсем не так — просто я понимаю, что расстаться с жизнью, если в ней нет ничего хорошего, нетрудно. Ради чего мне жить? Ради кого?

Теперь все по-другому. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу его лицо, вспоминаю, как он обнимал меня. Он изменил меня. Сделал эгоистичной и слабой.

Я склоняюсь к ней. Наши взгляды направлены друг на друга.

— Что бы ни случилось, с тобой все будет хорошо. Я клянусь тебе, Грета.

— Как ты можешь обещать, Хошико, ты ведь ничего не знаешь!

Грету не узнать. Куда только подевалась ее детская доверчивость? Она не спешит, как обычно, поверить мне на слово. Наверное, она просто взрослеет.

— Неправда. Я знаю. Разве я когда-нибудь лгала тебе?

Наконец она улыбается и, выставив вперед мизинец, протягивает мне руку.

— Честное слово?

Мой мизинец цепляется за ее мизинец, скрепляя обещание. Я готова разреветься.

— Честное слово.

Я смешиваюсь с толпой зевак, гуляющих по основной территории. Пока все идет гладко. Увы, вскоре я замечаю впереди группу полицейских и вижу, что они проверяют документы.

Я не могу сказать, кого они ищут. То ли злоумышленника, который ночью вторгся в цирк и только что напал на охранника, то ли Бенедикта Бейнса, сына Вивьен Бейнс, пропавшего прошлым вечером. Так или иначе, если меня заметят — мне крышка.

Палатки с дополнительными аттракционами дают намного больше возможностей скрыться, чем обычно. Я ныряю в небольшой павильон под названием «Эволюционный тур», на который до этого не обращал внимания. Если там, впереди, дежурят полицейские, то придется на время спрятаться от них здесь.

Первая секция павильона забита картинками. Некоторые я уже видел по телевизору и в газетах. Другие взяты из далекого прошлого, однако их посыл примерно одинаков. Отбросы — грязные. Отбросы — воры. Отбросы — тупиковая ветвь эволюции. Отбросы вообще не люди.

Примерно с половины картинок на меня смотрит одно и то же лицо, которое я уже видел миллион раз. Гнусная грязная физиономия, характерная для Отбросов. Мордашка Отброса по имени Влад, мультяшного персонажа, над которым мы смеемся по телику. Он вечно пытается что-то стащить у Честного Джона. Разумеется, Джон — добрый и милый Чистый, но подлый Отброс постоянно делает ему гадости.

Ни один из Отбросов, которых я видел, не выглядел злобным, в чем меня раньше всегда пытались убедить.

Толпа, за которой я иду следом, организованной очередью продвигается вперед, через узкий проход в следующую часть палатки. Поток людей движется гораздо медленнее, потому что многие останавливаются, чтобы получше разглядеть достопримечательности: «живые» выставки.

В первой — обезьяна в клетке, по-видимому, вполне счастливая. Ничего сенсационного или интересного.

Рядом с ней другая, человекообразная, обезьяна, слишком большая для такого маленького пространства. Я смотрю в ее печальные глаза и задумываюсь о том, вспоминает ли она о доме или давно привыкла находиться здесь, под этим искусственным светом, вдали от солнечных лучей и зеленых деревьев.

Третья клетка такого же размера, но в ней нет животных вообще. Вместо них там сидит, наклоняя головы, когда мимо них проходят Чистые, отпускающие в их адрес всевозможные издевательства, целая семья Отбросов, которую привезли сюда, если судить по внешнему виду, прямо из трущоб. Среди них двое детей примерно восьми и двенадцати лет. По изможденным лицам возраст их родителей определить невозможно.

Последний экспонат находится не в клетке. На высоком пьедестале стоит Чистый, залитый золотым светом. Его мускулы напряжены, белые зубы сверкают, когда он улыбается всем. Он, должно быть, культурист. Загорелые бронзовые мышцы сверкают в свете софитов. Из одежды на нем лишь крошечные трусики. Подпись над ним торжественно сообщает: «Эволюция завершена. Идеальный Чистый».

К своему великому стыду, я никогда не задумывался о том, что означает слово «Чистый». Оно предполагает, что лишь наши гены не имеют примесей. Понимаю, это вполне очевидно, но когда растешь в обществе Чистых, то просто не думаешь о смысле многих слов, хотя это может быть полезным.

Под каждым экспонатом — изображение мозга. Мозг Отброса похож на грецкий орех, крошечный, скукоженный. Мозг Чистого в шесть раз больше. Он розовый, здоровый, крупный. Этот орган — доказательство нашего несомненного превосходства, законности избранного места в божьем мире. Интересно, откуда взялись все эти биологические факты? Никаких ссылок на источники. Никаких доказательств.

Когда-то я посмотрел бы на эти картинки и даже ни на миг не усомнился бы в их правдивости. Но только не сейчас. И никогда больше.

Слышится музыка. Это гимн «Чистые сердцем». Я каждое утро исполнял его, начиная с детского сада. И с гордостью в сердце подхватывал слова на митингах, спортивных соревнованиях, свадьбах, крестинах, вечеринках. Я, как и все, знаю наизусть эти слова. Увы, я произносил их, не задумываясь о смысле, глупый баран, бездумно следующий за стадом. И вот теперь я, возможно, впервые в жизни, вслушиваюсь в припев.

От этих слов по моей коже пробегают мурашки.

Я думаю о Прие. Где она? Что они с ней сделали?

Я думаю об Отбросах в павильоне со львами, о «живых ядрах», которыми стреляли из пушки для полета над ареной. Об Анатоле, испустившем дух на моих руках. О девушке в резервуаре с акулами, отчаянно пытавшейся спасти свою сестру, пока Чистая публика с удовольствием наблюдала за ней. Они вопили от радости, когда поняли, что Хошико может сорваться с каната.

Так кто из нас после этого нелюди?