Чтение онлайн

Используют этот метод искусственного резонанса и маститые издания с хорошим тиражом и завидной популярностью, как правило, те из них, для которых важнейшим принципом подачи является скандальность публикации. Таким образом появляются обиженные, униженные и оскорбленные, оскверняются чьи-то репутации — в общем, создается «много шума из ничего».

В принципе, абсолютный скепсис в этом случае, конечно же, крайность. В конце концов, каждый из нас когда-либо писал в редакцию или хотя бы имеет таких знакомых. Но к фразам вроде «в конкурсе приняли участие тысячи читателей» или — «телефоны редакции плавились от шквала звонков», обнаруженным в прессе, стоит относиться с некоторой осторожностью, как и ко всему, что касается обратной связи масс-медиа с читателями и что «вызывает небывалый резонанс в обществе». Случается, что этот «резонанс» заканчивается сразу же за стенами редакции.

Современная пластическая хирургия — это механизм по спасению внешнего облика шоу-бизнеса. Чудо-доктора не дают знаменитостям захиреть и состариться, всеми возможными способами спасая индустрию развлечений от нашествия обвисших грудей, коровьих фигур, кривых носов и глубоких морщин. В наши дни уже невероятно сложно искать популярного человека, которому не приходилось бы подвергать себя всем этим липосакциям [57] и дермабразиям [58] . Однако отношения между хирургическим скальпелем и миром знаменитостей гораздо сложнее, чем это кажется на первый взгляд. Этим объясняется появление ряда заблуждений.

В это сложно поверить, но среди них есть и те, чья безупречная внешность не является результатом медицинского вмешательства. Их красота и привлекательность — сохранившийся в целости и сохранности природный дар. В первую очередь это относится к молодым и знаменитым, чьи мамы и папы постарались на славу. Однако есть среди избегающих общения с пластической хирургией и субъекты не первой молодости. Гордится своей естественностью последний на сегодняшний день «представитель рода Джеймсов Бондов» Пирс Броснан. Мадонна предпочитает скальпелю занятия йогой, которые позволяют ей по-прежнему находиться в лучшей форме, несмотря на периодические беременности и страсть к сладкому. Тем же восточным методом спасается бывшая богиня аэробики Джейн Фонда. Но самым ярким примером враждебного отношения к изыскам пластических хирургов является, конечно, позиция Барбры Стрейзанд. О ее горбатом носе и кривых ногах судачат уже не один десяток лет. Стрейзанд не сдается. И собственным примером доказывает: совершенно не обязательно соответствовать модельному стандарту, чтобы добиться славы и уважения миллионов людей. Эта женщина еще в начале своей карьеры поставила перед собой задачу: заставить всех считаться с той Барброй Стрейзанд, какой она есть на самом деле — уродливой и упрямой (к слову, уродливой она, ничуть не комплексуя, не раз называла себя сама). Помня о 40 «золотых» дисках, полученных ею как певицей, любой вынужден будет признать, что Барбре удалось воплотить план в жизнь. Открыто говоря с журналистами о своей внешности, она замечает, что ноги и нос, какими бы они ни были, «давно пристроены по назначению». Стрейзанд — идеальное наглядное пособие для тех, кто не хочет «прогибаться под изменчивый мир». Она является безусловным авторитетом для большинства женщин, сделавших себя сами. «Важно не блюдо, а соус, под которым его подают», — эта фраза Барбры Стрейзанд известна всем, кто интересовался ее судьбой.

В наших краях «стойкие оловянные солдатики» тоже есть. Не замечены в «порочащих связях» с пластической хирургией Филипп Киркоров, София Ротару и Ирина Понаровская. Наталье Варлей вполне хватает занятий гимнастикой и регулярного посещения бани. Любовь Полищук в качестве способа, предотвращающего старение, использует различные маски. Не прибегали пока к помощи радикальной омолаживающей медицины Валерия и Рената Литвинова, хотя обе «звезды» не отрицают, что в будущем могут согласиться на это.

Правда, в отношении отечественных знаменитостей все не так просто. К сожалению, у нас никогда нельзя быть на все 100 % уверенным в том, что «звезда», заявляющая о своей «пластической неприкосновенности», говорит правду.

Именно случаи неискреннего поведения способствовали формированию следующего заблуждения.

Они имеют на это безусловное право, но пользуются им далеко не всегда. Причем практика утаивания своих посещений клиник пластической хирургии особенно популярна у нас. Врачи, обслуживающие отечественных «звезд», уверены, что причиной такой осторожности (выражающейся порой в форме откровенной лжи) являются особенности менталитета: корректировать свою внешность у нас почему-то многими считается поступком неблаговидным. В этом плане открытость, скажем, Александра Буйнова или Игоря Наджиева воспринимается почти как исключение из правил. За границей, в частности в Голливуде, единицы пытаются скрыть причины изменений в собственном образе. (Говорят, заморские медики, в случае договоренности, могут так хранить конфиденциальную информацию, что она будет недоступнее, чем файлы ЦРУ. Но мало кто пользуется такими услугами.) Самый известный прецедент связан с именем Шер, чье пристрастие к пластическим операциям в общем-то никогда ни для кого не было тайной. Однако в конце 90-х, когда не заметить резко подтянувшиеся щеки и ягодицы певицы-актрисы было просто невозможно (они наглядно демонстрировались ею на концертах), в ответ на вопросы любопытствующей публики она устроила целую акцию под названием «Ничего такого не было». Похоже, Шер испугалась, что ее стремление всегда выглядеть «конфеткой» будет истолковано как болезненная мания. В большинстве же случаев игра ведется в открытую. Агенты Джулии Роберте задолго до операции уведомляют общественность о том, что актриса намерена подремонтировать свое лицо. Кэтрин Зета-Джонс, озаряя всех своей роскошной улыбкой, выходит из стен клиники и спешит поделиться с окружающими своей радостью по поводу новенькой физиономии. Я уже не говорю о Памеле Андерсон, популярность которой связана, по большому счету, только с ее распухшей до безобразия силиконовой грудью. Биография Памелы, известная широким массам, представляет собой историю ее взаимоотношений с технологиями пластической хирургии.

В конечном счете, конечно, выигрывают и прямодушные, и скрытные. Первые делают свою «окрепшую» челюсть или «подсохшую» талию предметом пристального внимания публики: это может повысить посещаемость кинотеатров, уровень продаж нового диска, рейтинг телепрограммы. Вторые, упорно отрицая искусственность вспухших губ, провоцируют бурные дебаты на эту тему в прессе и оккупируют первые полосы озабоченных таблоидов — тоже не помешает. И те и другие играют по правилам, ведь шоу-бизнес сам по себе — огромная клиника пластической хирургии, большинство пациентов которой счастливы, что их принимают за тех, кем они на самом деле не являются. Только одни признают это, а другие — нет.

Если бы существовал музей истории пластической хирургии, к стенду короля поп-музыки, пожалуй, не стоило бы подпускать детей до 16 лет. Джексон — это едва ли не самое печальное последствие увлечения коррекцией внешности. В последние годы для цельности его образа не достает разве что отменно заточенной косы и черного капюшона. Однако выдающихся результатов Майкл достиг благодаря очень скромному количеству операций. Практически все источники сходятся на том, что их было не больше 5. Даже в России есть певец, который чаще подвергал себя испытаниям, — Игорь Наджиев, оперировавшийся не менее 8 раз. Это, однако, тоже достаточно слабый результат, поскольку у бразильской «суперзвезды» Дерси Гонсалвиш [59] их чуть больше 10 (точное число бабушка, готовящаяся отмечать вековой юбилей, не помнит). Ну а лидирует с большим отрывом знаменитая однофамилица Майкла Синди Джексон («кукла Барби»), которую, по данным Книги рекордов Гиннесса, «рихтовали» в общей сложности 27 раз. Кстати, потрачено ею на эти эксперименты не так уж много — около 100 тысяч долларов. Теперь, набравшись опыта в качестве пациентки, Синди возглавляет клинику пластической хирургии в Лондоне.

За годы публичного всевластия советской морали у жителей пятнадцати дружественных республик успел выработаться целый ряд кощунственных стереотипов о журнале «Плейбой», значительная часть которых являлась чистой воды заблуждениями. При любом упоминании это издание трактовалось как империалистическая диверсия, уязвимыми объектами которой являются в первую очередь мужчины. Портрет представителя сильной половины человечества с номером «Плейбоя» в руках рисовался буквально двумя штрихами: это хищный безмозглый самец по натуре и склонный к мастурбации по роду деятельности. Обидно и больно. Рассмотрим несколько идеологических мифов на предмет их адекватности.

«Если ваш возраст между 18 и 80, для вас имеет смысл читать «Плейбой». Если же вы хотите, чтобы ваши развлечения подчинялись юмору, мудрости и остроте ощущений, «Плейбой» станет вашим любимым изданием» — эти слова принадлежат Хью Хефнеру, основателю журнала, и сказаны они в далеком 1953 году. На многих это высказывание не оказало никакого действия. Сам Хефнер считался похотливым развратником, а красивые обнаженные женщины на страницах его издания — безотказным орудием разврата. Ему даже пришлось какое-то время провести под следствием. Все было как и с Ларри Флинтом [60] : осуждение общественности, суд и конечная победа — семеро присяжных против пяти проголосовали за невиновность Хефнера. Это был триумф, подтверждавший очевидное: «Плейбой» пропагандировал (и продолжает это делать) культуру эротики и секса, а не растлевал человечество. Шаловливая ушастая заячья мордашка (логотип журнала), так же как и надпись на двери Хефнера: «Если ты не возбужден, не звони в эту дверь», — это попытка в легком, ироничном тоне рассказать об интимном, о чем боятся говорить вслух вообще. 4-5-миллионные тиражи журнала убеждают, что людей, нуждающихся в этом, не так уж и мало. «Для человека, который получает удовольствие, читая «Плейбой», нет противоречия в том, что в нем эротика и секс переплетены с интеллектуальностью и юмором… Для тех же, кто находит секс опасным или просто отвергает его, все, что связано с сексом, будет негативным», — считает Кристи Хефнер, дочь Хью и председатель компании «Playboy Enterprise», и спорить с ней не представляется возможным. Если на заре существования журнала попасть на его страницы в голом виде считалось признаком дурного тона, то за пару последних десятилетий не зафиксировано ни одного случая отказа от этого знаменитости, которой подобное предлагалось. Это не признак падения нравов, а совершенно естественные плоды сексуальной революции.

Если вы считаете, что интервью с Фиделем Кастро, Йоко Оно или Мохаммедом Али представляют интерес исключительно для мужчин, то дальнейшие объяснения бессмысленны. Если нет, то наверняка согласитесь, что и статьи о туризме, моде, спорте, истории о знаменитостях и, в конце концов, со вкусом сделанная фотосессия красивой девушки тоже потенциально могут привлечь женское внимание. В «Плейбое» есть две постоянные рубрики — «Мужчины» и «Женщины». Кажется, вопрос исчерпан.

Те, кто хоть раз в жизни заглядывал на страницы русского издания журнала или недурно владеет английским и знаком с западным изданием, понимают, насколько это вздорное утверждение. Для адекватного прочтения (то есть понимания) статей, опубликованных в «Плейбое», часто требуется нешуточная эрудиция и по возможности разносторонние познания. Грубо говоря, если вы четко соответствуете уровню среднего специального образования, у вас будут серьезные проблемы с проникновением в смысл написанного. В «Плейбое» публикуются журналисты, с которыми мало кто может конкурировать в той стране, где выпускается журнал. Признаться, порой текстовая часть номера журнала является намного интереснее визуальной. Женские тела — далеко не единственное достоинство, хотя и непременная часть «Плейбоя». На вопрос: «Ваш журнал продавался бы так же хорошо, если бы в нем не было фотографий обнаженных женщин?» — Хью Хефнер отвечал: «Возможно, нет, но мы никогда об этом не узнаем».