Чтение онлайн

«Мои фильмы — мой труд во имя любви. Я постигаю этот Феномен внутри себя, а затем пытаюсь выразить его на экране. И если вам не нравится моя работа, мне очень больно», — говорит знаменитый порнорежиссер Майкл Нинн. Именно фильмы Нинна считаются современной классикой кино в жанре XXX. А негласно, шепотом, между своими — классикой кино вообще. «Черная орхидея», «Латекс», «Секс», «Шок» — это фильмы-путешествия по вселенной эротических фантазий. При этом Нинн снимает настолько изобретательно и нетривиально, что часто сложно понять, происходит акт любви в реальности или в сознании героев. Для Нинна любое соитие — это событие, эпизод истории внутреннего мира человека. Порно в его массово-примитивном понимании не требует ни авангардных костюмов, ни спецэффектов, ни тщательного подбора саундтрека, однако Нинн находится в постоянном поиске оптимальных вариантов, находит их и талантливо воплощает. Он тщательно отбирает сценарии и лучших, на его взгляд, актеров для ролей.

Его подход к съемкам — лучшее опровержение того, что порно снимается «одной левой»: Нинн делает порой до сотни дублей одной сцены, пока она не будет сыграна по — настоящему сильно. Он исследует преисподнюю страсти, поэтому его фильмы похожи на сюрреалистические киноновеллы. «Я пытаюсь сделать эротику величественной», говорит Майкл Нинн. К слову сказать, работы этого одаренного американца сумели собрать огромный урожай призов, вручаемых в порноиндустрии. Однако их абсолютно игнорируют официальные церемонии — вот еще один пример отношения к порнографии как к явлению, недостойному называться искусством. Эту ситуацию точно описал известный порнорежиссер Джон Б. Рут: «Порнографические фильмы не смогли встать в один ряд с другими кинематографическими или телевизионными жанрами только потому, что мы не дали им возможность стать жизнеспособными с экономической точки зрения». Действительно, кинопрокат и порно — это вещи, увы, принципиально несовместимые.

Однако при этом с началом третьего тысячелетия возник особый интерес к порно у всеми признанных режиссеров. Так, Роман Полански не побрезговал «солененьким» в «Пианистке». А Ларе фон Триер создал целую киностудию по производству порно, к услугам которой, естественно, намерен прибегать и сам. Кстати, этот момент по — своему символичен, ведь датчанин фон Триер — гражданин единственной в мире страны, где порнография официально разрешена (с 1968 года). Поклонников жанра, между прочим, новые пристрастия режиссера «Танцующей в темноте» не радуют. Есть мнение, что он может убить саму сущность порно, поскольку, как показывает опыт обращения к «генитальным сценам» в предыдущих фильмах, фон Триер снимает их под соусом холодного равнодушия, а то и явного отвращения. Опасно это потому, что у человека есть имя, а вся прогрессивная общественность возьмет да и поверит, что его подход — гениален.

Впрочем, вернемся к нашим порнобаранам. Вспоминая классику жанра, не забудем «Дьявола в мисс Джонс» и «Глубокую глотку» с порнозвездой первой величины ныне покойной Линдой Лавлейс. Несколько лет назад событием в истории жанра стала анимационная пародия «Звездные яйца». Ассоциации со знаменитой эпопеей Джорджа Лукаса неслучайны: авторы «яиц» с особым цинизмом талантливо поглумились над «Звездными войнами», одарив своих персонажей всем известными образами. Лукас пытался по этому поводу судиться с производителями пародии, но проиграл дело. «Фильм «Звездные войны» слишком широко известен, и вероятность того, что зрители смогут воспринимать «Звездные яйца» в качестве продолжения «Звездных войн» очень мала», — решил суд. Авторы «яиц», выиграв битву, высказались на своем сайте в Интернете более откровенно: «Судья решил, что обвинение, предъявленное Лукасом, не более чем куча дерьма».

И последнее. Фильм Тинто Брасса «Калигула». В принципе, историческая драма. Хотя порноактеров, щедро и бессовестно демонстрирующих свои орудия любви в рабочем и расслабленном состояниях, там предостаточно. Сцена во второй половине фильма, где две римлянки делают молодому человеку… в общем, делают ему хорошо. Кругом все со всеми, очень наглядно. Император с бешеными глазами. Кульминация эпохи Римской империи. Шекспировский драматизм космических масштабов. Искусство — страшная сила.

Кино как вид искусства, преломляющего реальность, всегда находилось в неоднозначных отношениях с последней. На экране, к примеру, находят свое воплощение как реалии настоящего времени, так и отголоски исторических событий. Именно с их изображением связаны следующие заблуждения.

Та серьезность, с которой человечество относится к преломлению истории на киноэкране, порождает одновременно и его врагов, и его ярых поклонников. Первые уверены, что любая попытка режиссера разработать историческую тему — это ложь и провокация, вторые воспринимают те же прецеденты как прекрасный шанс изучить прошлое, не пачкаясь в книжной пыли. Представителями последней категории зрителей являются, как правило, некоторые школьные учителя, устраивающие просмотры лент о Жанне д'Арк или Александре Невском подопечным детишкам, и люди, далекие от истории как науки. Они придают любому историческому фильму такой же вес, как и трудам Тацита. Об этих зрителях в данном случае и идет речь.

Общепризнанным чемпионом по историческим «киноизвращениям» является Голливуд. Американцы изумительно перекраивают на свой (каждый раз особый), лад историю — как собственную, так и чужую. Калифорнийская «фабрика грез» как производитель картин, затрагивающих любой период прошлого, давно дискредитировала себя. За изображение будущего ее еще никто не охаял, возможно, только потому, что никто не знает, чем же оно обернется. За паразитирование же на недавнем прошлом янки регулярно призываются к ответу, причем последние пару лет особенно усердствуют ветераны Великой Отечественной. Голливуд, в общем-то, сам нарывается, поскольку, играя на мировом интересе к больным для России и СССР темам, пытается под шумок заработать денег.

История о подлодке «К-19» была запущена в производство вскоре после трагедии с «Курском», и никто из авторов фильма даже не скрывал того, что это попытка сыграть на «горячей» теме, только реализовав ее на похожем материале периода Второй мировой. Шум в России поднялся еще до съемок картины, что вынудило Харрисона Форда лично приехать в Москву, чтобы успокоить нервничающих подводников (некоторые члены экипажа той, настоящей, «К-19» еще живы). Утрясли, успокоились, пожали руки. Стоило фильму выйти на экраны, как ветераны тут же пообещали довести дело до суда. Но предприимчивость и хитрость американцев заключалась в том, что они предусмотрительно изменили не только диалоги и характеры героев (в своих бизнес — интересах), но и их фамилии, желая избежать прямых параллелей, из-за чего претензии к фильму как к интерпретации истории вообще потеряли серьезные основания. Как создатели «К-19» ни уверяли, что стремились «показать русских с лучшей стороны», им не поверили, а все по той же причине: фильм трактовался как искажение истории, перенесенное на экран, а не как экшн-фантазия на заданную тему.

Шум, вызванный лентой Жана-Жака Анно «Враг у ворот», вообще походил на полное недоразумение. Тогда в роли обиженных оказались участники Сталинградской битвы, которые утверждали, что все «на самом деле было не так». Эти нападки оскорбили, в свою очередь, режиссера, который утверждал, что воспел подвиг простого советского солдата абсолютно искренне и не без участия вдохновения. Не подействовало: Анно укоряли в одном искажении фактов за другим.

Коллекция исторических кинонедоразумений у Голливуда солидная — от японских ручных часов у гладиатора в «Спартаке» (том самом, с Дугласом-старшим) до абсолютно выдуманной высадки штатовских войск в той точке Европы, где во Вторую мировую этого на самом деле не было («Спасение рядового Райана»). Герой Мела Гибсона в «Патриоте», в отличие от реального прототипа, показан благородным рубакой, руководствующимся одной справедливостью. Реальный же Фрэнсис Мэрион был несколько иным: во главе банды деклассированных элементов он почем зря истреблял индейцев и их поселения, насиловал индейских женщин.

Но это мелочи по сравнению с шедеврами, просто напичканными ляпами. Краткий обзор двух небезызвестных фильмов.

«Титаник» (1997):

— В каюте Роуз висит полотно «Водяные лилии», автором которого является Клод Моне. В действительности французский экспрессионист начал рисовать серию лилий через восемь лет после гибели «Титаника».

— Телохранитель Кэла (жениха Роуз) стреляет из полуавтоматического оружия, в то время еще не существовавшего.

— Гимн, исполняемый на службе в корабельной часовне, был написан лишь через четверть века после катастрофы лайнера.