Чтение онлайн

Бейнс на мгновение задумывается.

— Знаешь что, инспектор манежа, думаю, ты прав. Моему сыну будет полезно увидеть это своими глазами, к тому же это будет прекрасный, оригинальный номер! Ты говорил, что нашей семье отведена специальная ложа?

Сильвио энергично кивает.

— Отлично. Наряжай ее в костюм и выводи на арену. А мы посмотрим, как наш маленький греческий божок попытается ее спасти. Жду не дождусь увидеть его лицо, когда он поймет, что это невозможно.

Я еще ни разу не видела на лице Сильвио такого ликования.

— О, вы не пожалеете, мадам! Я уже придумал для нее идеальную роль! Забудьте ее акробатические трюки из прошлого. То, что зрители увидят на этот раз, они не забудут до конца своих дней! — Он смотрит на часы. — О боже, времени в обрез! Прошу извинить меня, мадам, но я должен успеть сделать необходимые приготовления.

— Да-да, беги, мой маленький человечек. Только дай мне одну гарантию: что бы ни случилось, что бы ты ни запланировал, эта девчонка не должна уйти с арены живой.

Сабатини улыбается:

— О, не волнуйтесь мадам. Есть только один человек, который желает ее смерти больше, чем вы, — это я. Торжественно клянусь вам: сегодня она умрет!

Проходит целая вечность, прежде чем двери вновь открываются и входит охранник.

— Пора готовиться, — говорит он. — Шоу вот-вот начнется.

Он ведет меня по коридору и вталкивает в гримерку.

Здесь сейчас все артисты: Эммануил, Лия, все остальные, причем уже в костюмах. На мужчинах и мальчиках грубые туники из дерюги и коричневые сандалии. Они похожи на пастухов из школьной рождественской постановки. В руках у них посохи, на головах — длинные накидки.

Все девушки и женщины, кроме Лии, в свободных белых платьях. На головах венки из белых цветов, волосы распущены и волнами ниспадают на спину. Лия тоже в белом, но ее платье облегающее, оно слегка поблескивает и мерцает. Волосы собраны на затылке в тугой узел, за спиной подрагивают и переливаются огоньками крылья.

Дверь открывается снова, и внутрь, словно мешок с мусором, охранники швыряют Иезекиля.

Я бросаюсь к нему, чтобы поднять. Кровотечение прекратилось. Следы когтей красные, но неглубокие.

Он обнимает меня.

— Ты спас меня, — говорит он. — Ты и Хоши!

Я поверх его головы смотрю на остальных.

— Он спас себя сам, — говорю я. — Он храбрый и умный. С остальными все в порядке?

— Мы все здесь, — говорит Эммануил. — Все до одного. Но мы все там были. Так что, думаю, травмы есть у всех. Но это не отменяет нашего участия в церемонии открытия. Увы.

Ко мне с моим костюмом подходит костюмерша Минни.

— Думаю, тебе стоит это надеть, — говорит она. — Тебя в любом случае заставят выйти на арену.

Я знаю, что она права, и не хочу навлекать на нее лишние неприятности. Поэтому я надеваю дурацкий козлиный костюм прямо поверх моего спортивного.

Другие артисты таращатся на меня во все глаза.

— Почему тебя нарядили в козла? — недоуменно спрашивает Иезекиль.

— Понятия не имею! — отвечаю я.

Он широко улыбается, и в его черных глазах снова вспыхивает лукавый огонек.

— Скажи честно, у меня совершенно дурацкий вид? — спрашиваю я.

Спустя секунду он кивает и хохочет.

Я смотрю на свои дурацкие козлиные ноги и тоже хохочу, а вслед за мной и все остальные. Несколько секунд мы все смеемся, пока не раздается звонок. Щелкает дверной замок, и входит Сильвио в белой мантии и на босу ногу.

Он указывает на Лию.

— Ты! — командует он. — Быстро снимай свой костюм!

Лия встает.

— Быстро! — рявкает он снова. — У нас нет времени!

Она снимает платье. Мы все отворачиваемся, чтобы ее не смущать. Спустя пару мгновений она делает шаг вперед уже в своей обычной одежде и протягивает платье Сильвио.

Он выхватывает его у нее из рук и передает стоящему позади охраннику.

— Ты знаешь, что делать, — говорит он и снова поворачивается к Лии. — Неожиданное изменение планов. Этот костюм нужен кое-кому другому. Ты будешь в восторге, что получила передышку, по крайней мере сегодня! Ты можешь присоединиться к своим товарищам в массовке, поучаствуешь в самом смертельном шоу всех времен и народов! У меня сегодня есть рыбка покрупнее тебя!

У меня замирает сердце. Не иначе как это для Хоши.

Сабатини с мерзкой улыбочкой смотрит на меня, как будто он чему-то несказанно рад.

— Подите, — призывает он. — Подите сюда.

Не знаю, какую роль он играет, но он явно вошел во вкус. Даже его лексикон изменился. Готов поклясться, что он видит себя этаким Иисусом.

— Кого ты имеешь в виду? — спрашиваю я. — Меня?

Он широким жестом обводит всю гримерную.

— Разумеется, вас всех, кого же еще! — Он широко раскидывает руки. — Представление начинается!

Я сижу в комнате совсем одна и жду. Сердце как будто готово выскочить из груди, с такой силой оно бьется о ребра. Нас обоих выпустят на арену. Так сказал Сильвио. Я не хочу, чтобы Бен видел, как я умру.

Дверная ручка поворачивается, и внутрь входит мужчина. Чистый, на вид лет пятидесяти. Я тотчас узнаю его, хотя до этого ни разу не видела. Это отец Бена. У него такие же светлые волосы, те же глаза.

— Спасибо, — шепчет он охраннику за своей спиной. — Я всего лишь на пять минут.

Он закрывает дверь.

— У меня мало времени, — торопливо говорит он. — Они не знают, что я здесь. Я лишь хочу спросить одну вещь. Ты любишь его? Любишь моего сына?

— Да, — говорю я. — Больше всего на свете.

Отец Бена хватается за стену.

— Он хороший, — говорю я ему. — Храбрый, добрый. Вы должны им гордиться. Вы тоже должны его любить. Не за то, кем он должен быть в ваших глазах, а за то, какой он есть.

Он смотрит на меня сквозь слезы. Его трясет.

— Я горжусь им, — говорит он. — И конечно же я его люблю. Как жаль, что я не могу ему это сказать. Я пытался остановить ее, но она отказалась меня выслушать!