Шпаргалка психолога
Шрифт:
Во множестве очень разных видов изменение серотонинергического тонуса похожим образом влияет на поведение физиологию и даже внешний вид. То есть «симптомы» депрессии можно наблюдать не только в людях, но и в разных животных.
В человеческих обществах депрессия также наблюдается повсюду, от индустриальных стран до примитивных племен [11] . Все это значит, что она с нами (в широком смысле нами) очень, очень давно, мы лишь заметили ее совсем недавно и назвали патологией, потому что нам очень не нравится то, что она делает.
11
Horwitz & Wakefield, 2007.
Все это побудило эволюционных биологов предположить, что она является не сбоем, а скорее функцией серотонинергической системы. Такое предположение не исключает существующие медицинские методики лечения депрессии и не противоречит им. На мой взгляд, оно расширяет наше понимание депрессии и открывает больше терапевтических возможностей.
В чем же может быть эволюционная функция явления, которое представляется таким вредоносным?
Теория депрессии как производной от конкуренции за социальный статус рассматривает депрессию следующим образом:
Цитата из статьи Леона Сломана от 1994 (перевод автора):
«Наша гипотеза в том, что депрессия эволюционировала из механизмов, которые отвечают за поведение, способствующее установлению и поддержанию социальной иерархии» [12] .
К этой теории биологов привело интересное наблюдение. Серотонин напрямую связан с социальным статусом организма. Это так во всех социальных видах животных. Чем выше положение в иерархии, тем выше уровень серотонина, и чем ниже статус, тем ниже серотонин. Это наблюдение полностью совпадает с тем фактом, что серотонин сигнализирует о доступности ресурсов во всех видах, от простейших червей и до человека [13] («Уровень» – условный термин. Важен оборот серотонина в организме – от его синтеза до чувствительности 5-HT1-рецепторов. Поэтому более точный термин – серотонинергический тонус.)
12
Price, Sloman, et al., 1994.
13
Edwards & Kravitz, 1997.
В эволюционной биологии есть относительный консенсус о том, что серотонинергическая система сигнализирует о социальном статусе организма. Причем эти сигналы направлены как наружу, так и вовнутрь организма. Серотонинергическая система ведет счет поражений и побед. Поражение снижает серотонинергический тонус проигравшего и повышает его в победителе. Эти изменения серотонинергического тонуса вызывают типичные и заметные извне изменения внешности и поведения. Яркий пример тому – влияние серотонина на осанку. Это можно наблюдать равно в ракообразных и приматах, включая людей. У омара, проигравшего сражение, снижается активность серотонина, он начинает горбиться и избегать дальнейших поединков, чаще двигается назад, чем вперед, и отступает перед другими особями. Если же ввести ему человеческий антидепрессант, он расправит осанку и снова пойдет в бой [14] .
14
Huber et al., 1997.
В некоторых приматах снижение серотонина приводит к заметным изменениям пигментации кожи, а в некоторых птицах – к изменениям окраски оперения: часто проигрывающий самец становится серым, как подростки этого вида, так сигнализируя другим самцам, что он – не угроза для них [15] . В некоторых приматах недоминантные самки перестают овулировать в присутствии доминантной и выполняют роль ее помощниц в воспитании ее потомства [16] . Молодые самцы бабуина не развивают вторичные половые признаки, пока живут вблизи подавляюще доминантного самца. Все эти явления управляются серотонинергической системой [17] .
15
Sloman & Price, 1987.
16
Abbott et al., 1998.
17
Maggioncalda, et al., 2002.
Эти внешние признаки доминантности видят все члены общества, и при возникновении спора каждый знает, кому должен уступить, а кто должен уступить ему. С эволюционной точки зрения польза такой иерархии в том, что она позволяет свести к минимуму повреждающие физические сражения в спорах за ресурсы. Если бы самый сильный волк должен был каждый раз сражаться за кусок мяса с каждым волком из стаи, то в итоге погиб бы сам, в процессе погубив десятки менее сильных сородичей. Такая группа ослабевает и уступает территорию более слаженной группе, в которой есть ясные правила первенства.
Социальная иерархия похожа на правила дорожного движения, которые определяют приоритет без необходимости конфликта за первенство на каждом перекрестке. Серотонин влияет на физические признаки статуса, которые сигнализируют всем окружающим, кто имеет приоритет в споре. (В этом контексте интересно рассмотреть атрибуты статуса среди людей, такие как одежда, ювелирные изделия и др.) Но она также влияет и на внутреннюю самооценку организма.
С точки зрения эволюции эта внутренняя оценка своих способностей так же необходима, как и внешняя. Организм, который больше проигрывает, чем побеждает (будь то креветка или примат), при этом продолжает вести себя как доминанта, не уступая более сильными особям, быстро погибает, оставляя меньше потомства. Логика эволюции предпочитает соответствие объективного социального рейтинга и самооценки.
В биологии внутренняя оценка своих сил называется RHP (resource holding potential) – ресурсоемкость организма (перевод автора). В животных это считается зачатком так называемой самооценки у людей [18] .
В людях самооценка – это, конечно же, многофакторное и более сложное явление, чем RHP в животных. Тем не менее самооценка не является просто социальным конструктом, который можно легко изменить или вообще от него отказаться. Ее корни уходят глубоко в наше эволюционное прошлое, а биологически в глубины нашей нервной системы, лежащие за пределами нашего сознательного контроля, намного глубже наших мыслей и даже чувств.
18
Parker, 1974.
Глубоко в нашем мозге активно работает этот древний счетчик побед и поражений. Он регулирует нашу физиологию и внешний вид – от осанки и голоса до фертильности, он влияет на наше эмоциональное состояние – уверенность в своих силах, чувствительность к рискам и готовность бороться за ресурсы и жизнь.
Что же такое депрессия в этом контексте?
Серотонинергическая система реагирует на поражение в поединке или другую неудачу. Ее биохимическая реакция влияет на внешний вид и поведение организма, а также на внутреннее эмоциональное состояние – самооценку. Эту реакцию на поражение Сломан называет непроизвольной стратегией поражения – НСП (Involuntary Defeat Strategy) [19] .
19
Sloman, 2000.
Он описывает два варианта событий при поражении – один адаптивный, другой неадаптивный, приводящий к депрессии [20] :
«Непроизвольная стратегия поражения включается, когда поражение в иерархической борьбе кажется неизбежным, а также при других неудачах. Для нее характерны чувства беспомощности, безнадежности, инфериорности, неадекватности, а также психомоторное замедление. Она изящно и точно нацелена на то, чтобы побудить индивида отказаться от неких стремлений (например, от попытки завоевать благосклонность потенциального партнера), или на то, чтобы прекратить конфронтацию. Результатом ее активации может стать подчинение, выработка более реалистичных целей и перенаправление энергии на более конструктивные задачи. НСП – это адаптивная стратегия, которая может превратиться в неадаптивную, когда она не выключается, а индивид не может выйти из ситуации противостояния. Правильно функционирующая НСП обычно включается лишь на короткий период времени. Клиническая депрессия и тревога развиваются, когда НСП включается излишне интенсивно и настойчиво».
20
Sloman, 2008.
За работу этой стратегии отвечают биологические системы – поведенческая и эмоциональная (мотивационная). Когда человек терпит неудачу, он испытывает негативные чувства, мотивирующие его отступить, и делает шаг назад (поведенческая составляющая). Если дальше он переключается на другую цель, то обе системы выключаются. Но если он не делает шаг назад и продолжает оставаться в ситуации поражения, при этом не меняя стратегии, то эмоциональная составляющая продолжает набирать обороты, усугубляя переживания связанные с поражением. Чем дольше это продолжается, тем интенсивнее эмоциональная часть системы настаивает на отступлении. Длительное противоречие между поведением и мотивацией может приводить к симптомам депрессии.