Чтение онлайн

Гулко и торжественно звучали ее мрачные слова в его сотрясаемом яростью и горем сознании:

– О всеблагие Перун и Велес! Вашими именами клянусь я в том, что буду преследовать убийцу своего отца, матери и братьев до тех пор, пока не уничтожу его и всю его семью. Если же я нарушу эту клятву и откажусь от справедливой мести из-за слабости или страха, то пусть буду поражен своим собственным оружием, а душа моя, да пребудет в вечном рабстве во все время загробного существования.

Едва прозвучало последнее слово клятвы, за спиной Люта внезапно раздались удивленные возгласы. Обернувшийся подросток увидел столпившихся рыличей, что-то пристально разглядывающих у себя над головами. Подняв глаза вранович увидел большого степного орла, величественно парящего над разрушенным градом в недосягаемой для смертных небесной выси. Сделав несколько кругов, птица взмахнула крыльями и вскоре затерялась в бездонной глубине небосвода. Последний вранович счастливо улыбнулся. Боги подали знак, что услышали его клятву и проследят за ее исполнением.

Вскоре ненасытное пламя поглотило все внутри жилищ. Потерявшие опору двускатные земляные крыши рухнули вниз и надежно погребли под собой сгоревшие тела врановичей. Рыличи быстро засыпали эти дымящиеся руины и соорудили над ними невысокие курганы. Когда работа была закончена Творимир тщательно обрызгал всех принесенной из родника водой, очищая живых от потусторонней скверны мертвых. Потом участники похорон покинули крепость врановичей не поворачиваясь спиной к могилам ее защитников. Они пятились задом до тех пор пока не убедились в том, что ни одна нежить не сможет их выследить. Лишь после этого северы вскочили на коней и присоединились к ожидающим их хазарам . Они заняли свое место в походном строю и Кундур отдал короткий приказ к выступлению. Повинуясь ему двести конных воинов устремились вслед за уплывающими по реке врагами.

Под вечер, возглавляемый Завулоном отряд остановился на ночевку у неширокого ручья, лениво катившего свои воды в объятия протекающего неподалеку Псла. Знатный вельможа свято чтил заветы предков, поэтому в походе каждый его дружинник вез с собой двухметровый заостренный кол и три длинные прочные веревки. Наметив границу лагеря хазары и северы быстро выкопали своими мотыжками неглубокий ров, а из извлеченной земли соорудили вал, в гребень которого воткнули заостренные колья. На каждый кол его хозяин повесил свой щит. Потом колья и щиты связали между собой веревками. Получился редкий частокол, надежно защищающий походный лагерь Завулона от неожиданного нападения и бдительно охранявшейся усиленными дозорами. Под зорким присмотром караульных находился и пасшийся около лагеря табун освобожденных от сбруи и поклажи лошадей. В середине, защищенного частоколом пространства, слуги установили белую юрту Завулона, вокруг которой кольцом расположились палатки его приближенных. Немного поодаль, вдоль ограды разместились остальные воины. Отдыхающие хазары и северы кучками собирались вокруг небольших костров вечеряя простым, но сытным походным ужином. Возле одного из этих костров сидел Лют, которого взял под свое покровительство князь Творимир. Но едва вранович уютно устроился на лежащей у огня попоне появился посланец Завулона. Он принес приглашение князю рыличей и его подопечному разделить ужин с кундуром.

Следуя за слугой, Творимир с Лютом прошли к центру лагеря, миновали цепь бдительных охранников и приблизились к походному жилищу хазарского военачальника. Один из стражей открыл обитую серебряными пластинками дверь юрты и северы шагнули внутрь, стараясь не зацепить порог ногой. Несколько заправленных маслом светильников горели достаточно ярко, чтобы гости могли подробно рассмотреть внутреннее убранство юрты. В её дальней частибыло устроено спальное ложе рядом с которым мерцали аккуратно разложенные доспехи и оружие. Вдоль стен стояли походные сундуки и несколько курильниц. Поднимавшиеся от них струйки дыма издавали приятный резкий запах, отпугивающий летящих на свет насекомых. В середине помещения на устилавших пол коврах были расставлены блюда с едой. Вокруг них кружком сидели хозяин юрты, его помощник Ицхак и 12 тарханов. Так в Хазарии называли представителей сословия знатных воинов. Приглашенные Завулоном тарханы происходили из самых благородных хазарских семей. С кундуром их связывала не только клятва верности, но и принадлежность к одному роду. Каждый присутствующий тархан возглавлял 11 менее знатных воинов, а из десяти таких отрядов состояла дружина Завулона. Ее общая численность и число воинов в отрядах тарханов были не случайны, так как при делении давали священную для всех тюркютов цифру 4. Увидев вошедших северов, Завулон учтиво пригласил их разделить с ним вечернюю трапезу.

Ужин хазарского вельможи был по-походному прост и скромен. Его основу составляло мясо подстреленных сегодня косуль и дроф. Нарезанное кусками и поджаренное на углях, оно было подано пирующим на больших серебряных блюдах, украшенных изображениями людей, животных и сказочных существ. Вокруг стояли блюда поменьше с вяленой бараниной, копченной осетриной, варенным просом, овечьим сыром и круглыми пресными лепешками. На сладкое подали – мед, изюм, сушенные фрукты и дыни. Перед каждым из пирующих лежал прямоугольный серебряный поднос, на который он самостоятельно клал понравившуюся ему еду. Пара молодых рабов прислуживала пирующим и наливала в их чаши легкое виноградное вино. Когда гости насытились, хозяин велел прислужникам унести остатки ужина и Ицхак развернул нарисованную на пергаменте карту. Лют смотрел на разноцветные точки и линии, вдоль которых неторопливо двигался покрытый чернильными пятнами указательный палец советника кундура. Более опытный Творимир с интересом разглядывал изображенные с необыкновенной точностью часть южного пограничья Северской земли и прилегающих к нему степей. Опытная рука создателя карты начертила реки, ручьи, озера, овраги и лесные массивы. Также были отмечены крепости и поселения южных северских родов, кочевья живших в степи племен, места водопоев и переправы. Около каждого рисунка размещались строчки замысловатых значков, вероятно, они содержали названия, расстояния, численность и другие не менее ценные сведения. Но смысл этих надписей оставался скрыт от северов, так как они были сделаны сложенными из отдельных прямых и наклонных черточек букв старинного тюрского письма доступного лишь посвященным в его тайны избранным. Творимир прекрасно понимал, что в переметных сумках Ицхака лежат карты с подробным изображением всей Северской земли. Показывая же одну из них, доверенного советника Святополка достаточно открыто предупреждали о том, что пытаться обмануть сборщиков дани бессмысленно. Тем временем, посматривая на собравшихся немного выпуклыми карими глазами, Ицхак стал излагать план действий на завтрашний день:

– Мы прибыли к уничтоженной крепости сегодня утром, – он указал на карте рисунок, изображающий небольшой укрепленный городок.

– Осмотрев тела, наши разведчики заключили, что люди были убиты в начале вчерашнего дня. Это подтвердил и единственный выживший вранович, сидящий сейчас среди нас, – секретарь Завулона с сочувствием посмотрел на Люта.

– Судя по всему, крепость была захвачена в течение часа. Это говорит о том, что в штурме участвовали храбрые воины, имеющие опыт проникновения вглубь вражеской территории и взятия укрепленных поселений.

Наш юный друг в меру своих способностей изобразил нарисованные на знаменах нападавших образы, – Ицхак снова посмотрел на юного врановича, – поэтому мы сможем точно определить их владельцев. Разведчики установили, что захватившие град врановичей воины оставались около него почти целые сутки. Они собирали и делили добычу, допрашивали и казнили пленников, разделывали захваченный скот и пировали. Только на рассвете налетчики погрузились на свои корабли и отплыли вниз по Пслу. Они опередили нас часов на восемь. Всем присутствующим известно, что плывущее по течению судно двигается вдвое быстрее всадника и сейчас враги опережают нас на два конных дневных перехода.

Ицхак задумчиво постучал по карте.

– На наше счастье, в этих местах Псел сильно петляет, мы же будем двигаться по прямой, сможем опередить налетчиков и встретим их здесь.

Палец Ицхака уперся в карту.

– А, что у нас там? – поинтересовался Завулон у своего советника.

– А здесь у нас широкая и мелководная переправа, на которой всадники смогут атаковать врагов, приблизившись к ним верхом, – торжествующе пояснил Ицхак.

– Но мой господин, – вмешался в разговор один из присутствующих на совете воинов, – по приблизительным подсчетам число этих разбойников может превышать две сотни бойцов. 120 наших копейщиков и шесть десятков северов, вряд ли смогут победить врагов, не только превосходящих их числом, но и защищенных в битве бортами своих кораблей, как крепостными стенами.

Остальные тарханы согласно закивали головами, поддерживая своего товарища.

– Мы не будем сражаться одни, – вмешался Завулон, гася готовую вспыхнуть ссору.

– Наш путь лежит через кочевья мадьяр, и я призову их на помощь. А теперь давайте обсудим подробности предложенного Ицхаком плана.

Согласование деталей завтрашней погони затянулось, и участники совета покинули юрту Завулона далеко за полночь. Но отдохнуть этой ночью Люту не удалось. Только он уютно устроился у исходящего жаром кострища и начал засыпать в лагерь хазар попытались пробраться враги. К счастью, бдительная стража заметила крадущихся в высокой траве людей и вовремя подняла тревогу. Поняв, что их обнаружили, враги бросились на приступ. Быстро преодолев оставшееся до ограды расстояние одни из нападающих вступили в бой с караульными, а другие стали раскачивать колья и резать связывающие их веревки. Казалось, еще несколько мгновений и нападающие ворвутся внутрь лагеря. Лишь встречная атака прибежавших к месту схватки воинов смогла остановить штурм и отбросить налетчиков от ограды. Разгромленные враги бежали, унося с собой раненных и убитых товарищей. Но оказалось, что это нападение было лишь отвлекающей уловкой. Главной целью налетчиков был пасшийся у ручья табун. Пока большая часть нападающих изображала штурм лагеря, самые ловкие и отважные из врагов тайком перебрались через ручей и попытались угнать лошадей. Но и здесь их ждала неудача. Табунщики заметили конокрадов и подняли тревогу. Услышавшие сигнал бедствия победители поняли, что их обманули и стремительно бросились в другой конец лагеря. Ведь нет ничего страшней для воина, чем потерять коня в открытой степи. Через несколько мгновений разъяренная толпа оказалась у выхода из лагеря. Из лежащей за ним темноты раздавались лязг оружия, стоны раненных, победные кличи и испуганное ржание сотен лошадей. Загораживающие вьезд телеги поспешно растащили, и хазары с северами хлынули в открывшийся проход. Но помощь опоздала. Табунщики сами отбили нападающих и те скрылись в темноте, оставив в вытоптанной траве несколько погибших товарищей. Подойдя к одному из убитых Завулон перевернул его ногой, поглядел на короткие, до плеч волосы, брезгливо скривился и произнес только одно слово:

– Кабары!

Вранович с любопытством уставился на мертвеца. Подросток часто слышал о людях из этого степного племени. Дружба кенде Леведа с князем Воиславом защищала врановичей от их набегов . Но земли других пограничных северских родов кабары открыто считали своими охотничьими угодьями. В одиночку или небольшими отрядами они скрытно пробирались в Северскую землю, похищали людей и угоняли скот. Отец говорил, что кабары люто ненавидят северов, но о причинах этой ненависти не обмолвился ни разу. А еще юного княжича поразила с каким презрением о кабарах говорили хазары и с каким пренебрежением они обращались с телами убитых врагов. Представители двух племен явно были связаны между собой непримиримой враждой.

И последний вранович точно знал того, кто сможет ответить на интересующие его вопросы.

ГЛАВА 4.

Несмотря на ночное нападение, отряд Завулона покинул стоянку рано утром и продолжил преследование в ставшем уже привычным походном порядке. Впереди, внимательно осматривая окрестности, рысила дюжина разведчиков. Отстав от них на полет стрелы, ехал знаменосец, за которым следовал хазарский кундур в сопровождении нескольких приближенных, Творимира с Лютом и 60 дружинников . В центре колонны слуги под руководством Ицхака присматривали за лошадьми, груженными запасами еды, походным снаряжением и утварью. Колонну замыкали шесть десятков северских кметей и полсотни хазарских копейщиков. Лишь когда улеглась первоначальная суматоха и путешествие вошло в привычный походный распорядок, Лют задал князю Творимиру появившиеся у него ночью вопросы.