Чтение онлайн

«Ладно, — подумала Алиса с горькой решимостью. — Подожду здесь. Она скоро устанет или вспомнит обо мне».

Она прислонилась к колонне, той самой, у которой он стоял. Ирония ситуации заставила её сжаться. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от шума, от давящей жары, от липких взглядов. Внутри неё бушевала буря: оставаться или уйти одной? Уйти означало признать поражение, показать, что он её спугнул. Остаться… остаться было опасно.

Она открыла глаза. И увидела его.

Он двигался сквозь толпу к ней не прямо, а по диагонали, обходя группы, словно вода, огибающая камни. Его взгляд был прикован к ней, и в нём не было уже ни насмешки, ни аналитического интереса. Был чистый, неразбавленный вызов. И предвкушение.

Алиса инстинктивно выпрямилась, оторвавшись от колонны. Бежать? Но куда? Сквозь эту толпу он настигнет её за три секунды. И бегство снова будет выглядеть как капитуляция.

Он остановился перед ней, не касаясь, но его тело было так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Смотритель, — сказал он, и его голос, казалось, прорезал музыку без усилий. — Вы отлучились со своего поста. Непорядок.

— И что, вы патруль? — бросила она, пытаясь звучать резко, но её голос слегка дрогнул.

— Нет. Я — тот, кто игнорирует таблички, — он улыбнулся, и это была не кривая усмешка, а медленная, уверенная улыбка, от которой у неё похолодело в животе. — А сейчас я приглашаю вас танцевать.

— Я не танцую, — автоматически выпалила она.

— Все танцуют, — парировал он. Просто одни — ногами. Другие — глазами. Вы только что оттанцевали целую симфонию страха и любопытства. Давайте продолжим. На более традиционном поле боя.

И прежде чем она успела что-то возразить, его рука легла на её талию. Не на запястье, а именно на талию, чуть выше того места, где заканчивался шёлк платья и начиналась голая кожа. Прикосновение было твёрдым, властным, не оставляющим сомнений в намерениях. Другой рукой он взял её руку, но не для нежного объятия, а скорее как фехтовальщик берёт руку противника перед поединком.

Он не спросил. Он начал вести.

И это не был танец. Это была битва.

Такт первый: Наступление. Он двинулся первым, введя её в ритм резким, уверенным шагом. Его тело было неожиданно пластичным и сильным. Он не просто раскачивался — он контролировал пространство вокруг них, создавая своим корпусом невидимый щит от толпы. Алиса сопротивлялась, её тело было скованным, деревянным. Она пыталась отстраниться, но его рука на талии была как стальной обруч. Она пыталась отвести взгляд, но он приковал её к себе, его тёмные глаза требовали участия.

— Расслабьтесь, — его губы почти коснулись её виска. — Вы боретесь с музыкой. А надо её использовать.

— Я не хочу её использовать! — прошипела она в ответ, но её ноги, предательски, уже начали подчиняться ритму, который он задавал.

Такт второй: Парирование. Он почувствовал её слабое подчинение и усилил натиск. Его движения стали более сложными, требующими ответа. Он кружил её, то приближая так, что её грудь касалась его груди, а дыхание смешивалось в едином горячем облаке, то отдаляя на почтительную, но мучительную дистанцию. Каждое прикосновение было чётким, намеренным. Его бедро, на мгновение прижатое к её бедру. Его рука, скользящая по её спине, чувствуя каждый позвонок под тонким шёлком. Алиса пыталась отвечать тем же — её свободная рука легла ему на плечо, но не для нежности, а чтобы оттолкнуть, чтобы создать дистанцию. Но вместо этого её пальцы впились в плотную мышцу под рубашкой, ощутив её силу. Это было не отталкивание. Это было признание его физического присутствия.

Химия, о которой предупреждала Крис, оказалась не метафорой. Это была физическая реальность. Волна жара, не имеющая ничего общего с духотой клуба, накатывала на неё каждый раз, когда их тела соприкасались. В груди что-то сжималось, а в низу живота закручивался тугой, стыдный узел желания. И это злило её до безумия. Она ненавидела эту потерю контроля. Ненавидела его за то, что он это вызывает.

— Получается, — сказал он, и его голос был густым, как мёд. Его губы почти коснулись её уха, и она почувствовала его дыхание на мочке. — Когда перестаёшь сопротивляться.

— Я не перестану, — выдохнула она, но в её голосе уже не было прежней убеждённости. Он заставлял её двигаться, заставлял её тело отвечать на его вызов, и с каждым тактом её воля таяла, как лёд под паяльной лампой.

Такт третий: Сближение. Музыка снова изменилась, став медленнее, интимнее. Бас бился, как большое, ленивое сердце. Толпа вокруг сгустилась ещё больше, и пространство между ними исчезло. Теперь они танцевали, практически обнявшись. Его рука с её талии переместилась ниже, на спину, прижимая её к себе. Её грудь была прижата к его груди, и она чувствовала биение его сердца — учащённое, мощное, синхронное с её собственным бешеным пульсом. Его щека почти касалась её щеки. Она могла разглядеть каждую пору на его коже, каждую тёмную ресницу. Его запах окутал её с головой, смешался с её собственным, создав новую, интимную смесь.

Она задыхалась. Но не от нехватки воздуха. От близости. От этой невыносимой, животной близости, против которой её ум был бессилен. Её руки, которые должны были отталкивать, обвились вокруг его шеи, будто ища опоры. Их взгляды встретились, зацепились. В его глазах уже не было насмешки. Там бушевал огонь, тёмный, всепоглощающий, и она видела в нём своё собственное отражение — испуганное, разгорячённое, потерянное.

— Что охраняешь, Алиса? — прошептал он, и его губы почти коснулись её губ. Голос был хриплым, лишённым всякой игры. Это был прямой, грубый вопрос. — Себя? От чего?

Она не ответила. Не могла. Её губы сами приоткрылись, чтобы вдохнуть воздух, и это движение было похоже на приглашение. Он видел это. Его взгляд упал на её губы, и в нём вспыхнуло что-то первобытное, хищное.

Такт четвёртый: На грани. Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться, отвернуться, сбежать. Но она замерла, парализованная этим моментом, этой неотвратимостью. Его губы были в сантиметре от её. Она чувствовала их тепло. Музыка, толпа, весь мир сузились до этой точки контакта, который вот-вот должен был произойти.

И в этот момент, сквозь туман желания и страха, в её мозгу сработал аварийный предохранитель. Вспышка рациональности, ясная и холодная, как лезвие. «Кто он? Никто. Охотник. Ты — добыча. Это игра. И ты проигрываешь, поддаваясь».

Она резко, со всей силы, надавила ладонями на его грудь, отталкивая его. Не ожидавший такого резкого сопротивления, он отступил на полшага, и его объятие ослабло. В его глазах мелькнуло удивление, а затем — тёмное, обжигающее разочарование.

— Я сказала — нет, — выдохнула она, и её голос был хриплым от натуги и невысказанных эмоций.

Он смотрел на неё, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, он боролся с собой, с инстинктом, который требовал просто взять то, что было так близко. Но через мгновение его лицо снова стало непроницаемой маской. Он медленно кивнул.

— «Нет», — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. — Пока что.

Он отпустил её. Физически. Но пространство между ними оставалось заряженным, как поле после грозы.

— Смотритель, вы отлично держите оборону, — сказал он, и в его голосе снова появились знакомые насмешливые нотки, но теперь в них слышалось напряжение. — Но помните: осада — это тоже тактика. И у осаждающих больше времени.