Чтение онлайн

– Я всегда хочу есть. Где тут кухня?

– Не надо, – испугалась Надежда. – У меня и холодильник пустой!

– Холодильники не ем, – подмигнул Марат, уже выходя, – сиди спокойно и не дергайся. Я все сделаю сам!

Он нашел кухню по свету. Пробираясь в длинном коридоре, громко пел. В кухне быстро раскрыл створки всех полок, осмотрел, встряхивая, закупоренные банки, а в сахарницу на столе залез пальцем.

– Какой мужчина! – В дверях, покачивая бигудями, образовалась женщина почтенного возраста.

– Какой-какой… Голодный! – Марат, не обращая на нее внимания, открыл один холодильник, потом другой. Встряхнул пакеты с молоком.

– У Надежды пусто, тут вам не повезло. А у меня супчик есть грибной.

– Грибы не ем. – Марат стал спешить. Холодный супчик на плите он помешал половником. Огляделся.

– А я ем все! – Покачиваясь, в кухню вошел опухший невысокий толстяк.

– Хорошо, что у девочки наконец появилось что-то серьезное. – Старуха вытолкала толстяка и поспешно закрыла дверь. Толстяк корчил рожи за дверью, расплющивая красный нос и губы о стекло и барабаня в него пальцами.

– Неужели ничего съедобного? – бормотал Марат, вываливая теперь из стола посуду и ощупывая его изнутри.

– Я ведь уже стала беспокоиться, – доверительно сообщила соседка. – Сейчас такое время, понимаете, когда молодежь сбивается с правильного пути не по собственной безалаберности, хотя, конечно, и поэтому… А в большинстве просто следуя моде!

– Что вы говорите!..

– Ну да. Эти балерины, они же все лесбиянки! – соседка перешла на шепот. – И шастают сюда, и шастают! Молодой человек, – озаботилась она, наблюдая, как Марат залез под раковину и обследует там чистящие средства, – если уж такие проблемы с желудком, так и быть, я сварю вам яйцо!

– Спасибо, – Марат встал с колен и огляделся, – чайку достаточно. А вам Надежда случайно не отдавала на сохранение цветок?

– Цветок?!

– Ну да. В горшке, например?

– Что вы. В прошлом году у нее здесь в квартире потерялась черепаха. Скажу вам по секрету, черепаха заползла зимой ко мне в комнату и застряла там за батареей. Я не стала ничего говорить Надежде, куда ей следить за животным или цветком! Летом черепаха оттуда выпала и спряталась где-то в неизвестном месте. Может, заползет опять за батарею, когда затопят.

Марат присел, ощупал кухонную батарею снизу, потом внимательно осмотрел всю чугунную гармошку.

– Пожалуй, – задумчиво покивал он головой, – я запрусь в ванной минут на пятнадцать.

Послушав у дверей ванной минуты три, соседка на цыпочках пробежала по коридору, ворвалась к Надежде, быстро закрыла дверь и подперла ее собой.

– Надежда! – торжественно заявила она. – Ты жизни не знаешь, я понимаю, от него не отвести глаз – красавец, но он мент!

Опешившая Надежда села на тахту с ворохом грязного белья в руках.

– Поверь, я на свете пожила, многое повидала. Сколько, ты думаешь, мне лет?

– Милена, вы себя хорошо чувствуете?

– Прекрасно! Мне семьдесят лет! Почти.

– Ну что вы, Милена, а выглядите на шестьдесят девять…

– Здоровое чувство юмора – признак ума. Твой гость только что обыскал кухню, теперь потрошит в ванной коробки со стиральным порошком и роется в моем замоченном белье!

– Бред…

– Моего мужа, царство ему небесное, он был старше меня, расстреляли энкаведисты, уж я-то обысков в своей молодости накушалась, поверь. Он – мент!

– Марат – осветитель в нашем театре. Милена, вы никогда не рассказывали…

– Не отвлекайся! Может быть, он и осветитель, а все равно мент!

– Милена!..

– Докажу, не сомневайся. Что это тут у тебя? – Палец с длинным наманикюренным ногтем указывает на подоконник.

– Затрапезус уныниус, – автоматически отвечает Надежда, потом шумно выдыхает воздух и бросает ворох белья на пол. – Черт возьми, это цветок, восковой плющ, это зеркало, это…

– Ставлю пятьдесят на то, что твой красавец уронит горшок с цветком на пол!

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, нет ли чего в земле! Я же тебе говорю, – Милена прислушалась и перешла на шепот, – он обыскивает все то, что, по его мнению, здесь плохо обыскала команда гэбистов в среду! Может, он его и не уронит, – Милена подходит к окну и рассматривает горшок с плющом, ковыряет землю под полусгнившим окурком, – но обязательно покопается! Он только что спрашивал, не отдавала ли ты мне на хранение цветок!

– Я ничего не понимаю, но все равно спасибо.

– Надежда!

– Ну что? – жалобно спрашивает вздрогнувшая Наденька.

– Не отдавайся ему сразу!

– Не буду…

– Марат Устинов, двадцать семь лет, москвич. После приборостроительного техникума – армия, остался в войсках спецназначения, отвоевал полтора года в Чечне, комиссован по ранению. Офицер запаса.

– Что, и звание имеет высокое? – интересуется Ева, разглядывая на экране фотографии осветителя Марата анфас и в профиль.

– Проблемный был молодой человек, поэтому дальше старлея не дослужился. – Осокин сидит рядом с Евой, на экран не смотрит, смотрит в свои записи. Ева берет у него из рук бумажку.

– Что ты все с бумажками, с записочками? Не доверяешь технике?

– Я по вашей просьбе нашел человека, который служил с Устиновым, был его начальником, – комбат Юрга. Он сначала отмалчивался, а когда догадался, что я не хвалебную статью в газету планирую про Устинова, а компромат на него ищу, так разговорился – не удержать. Попробуйте найти такое в компьютере.

– «Спокойно пристрелил раненую лошадь», – читает Ева с листа, – «изнасилованная девочка», «десять дней голода». И что это значит?

– Хладнокровно пристрелил в ухо раненую лошадь – любимицу батальона, а потом еще и приготовил кашу с кониной. Когда ребята из отряда развлекались в перерыве между стрельбой с малолеткой, пустил над ними несколько очередей так, что «состриг» у некоторых волосы с головы. После чего «за халатное обращение с оружием» был посажен на гауптвахту. В знак протеста объявил голодовку. На войне такие меры не проходят. Хочешь голодать – голодай, никто корреспондентов не позовет, силой трубки не вставит. Юрга решил подождать, пока Устинов не свалится от слабости, и уже тогда в бессознательном состоянии отправить его с оказией в госпиталь. Но через десять дней комбат не выдержал, сам пошел в карцер и получил от Устинова удар в челюсть. Дело дошло до командующего. По всем показаниям свидетелей, Устинов – вроде даже герой, пострадавший за справедливость. Если бы не сломанная челюсть Юрги, его бы, наверное, наградили. Как раз тогда один наш генерал придушил во время забавы девушку-чеченку, в войска полетели предписания о более внимательном отношении к мирному населению.