Чтение онлайн

— Что это такое — беляматокий? — спросил Шурик. — Что за гадость?

Врач хохотнул:

— Хде-то холод заговора, хде-то вяжут простыни, дырку ды–рят потолочно, хоре, хоре старому!

Водила скосил белесые глаза на Роальда:

— Чего это он?

— Смотри на дорогу.

Водила согласно кивнул. Он никак не мог взять в толк, что за пассажиров везет.

— Видишь рощицу? — снова покосился на Роальда, в котором сразу признал начальника.

— Ну?

— Это Марьина роща. — Водила, как бы делясь сокровенным, задумчиво поводил бровями: — Была такая дура. И туда, и сюда лезла.

Он хмыкнул:

— Повесили дуру.

— Ты это к чему? — грубо спросил Роальд.

— Да так… Вспомнилось… — сплюнув, пробормотал водила, окончательно разочаровавшись в пассажирах. Впрочем, глянув в зеркало заднего вида, приободрился: — Вот скаженные. За восемьдесят идут. Пропустим?

— Пылью задавят.

— А мы приотстанем, — хозяйски пробормотал водила. — Не станем мы из-за дураков машину бить. Вон их как мотает, резина небось лысая.

И повернул голову к Роальду:

— Сигналят.

— Ну?

— Чего ну? — удивился водила. — Наверное, бензину хотят. Тормознем?

— Перебьются.

— Да брось ты! — Водила повеселел. — Человек человеку друг, товарищ и даже брат! Канистрочка запасная у меня всегда есть. Не люди мы, что ли?

Свернув на обочину, он лихо тормознул, радуясь нечаянной удаче, а еще тому, что пассажиры, кого бы они из себя ни строили, все равно зависят от него, от водилы. Все в мире зависит от нас, от людей уверенных, сказал он себе. Вот захочу, вообще не поеду в Город!

Налетела пыль, все скрыла.

Потом пыль снесло и Шурик увидел на дороге побитый зеленый “жигуль”, из которого, как из потрепанной, раскрывшейся сразу на обе стороны раковины, выкатились крепкие мордастые мужики.

Всего трое.

В одинаковых недорогих плащах, добротных, но не броских. Видно, что одевались в одном магазине. Как китайцы, подумал Шурик. Плащи в такую жару перебор, конечно, но почему-то были они в плащах.

— Ну? Чего? — весело спросил водила, опуская стекло.

— Домкрат есть? — спросил один из мужиков, низко пригибаясь и заглядывая в салон.

— А что?

— Да ничего. — Мужик удовлетворенно ухмыльнулся. — Просто спрашиваю.

Костя–Пуза! — изумленно узнал Шурик. Духота еще сильнее навалилась. На глаза стекал липкий пот. Рядом, в сыром кювете, задыхаясь, клохтала жаба. А Соловей, Костя–Пуза, убедившись в безопасности, довольно повторил:

— Просто спрашиваю.

Что-то в его тоне водиле не понравилось.

— Некогда мне, — отрезал он. — Спешу. Видишь, у меня пассажиры.

— Хорошее дело… — Костя–Пуза отступил на шаг от машины и заученно сунул руку в карман плаща: — Вылазь, козел. Распаковывайся.

— Эта… Эта зачем?.. — растерялся водила, в замешательстве оглядываясь на Шурика и Врача.

Роальд сразу отвернулся. Так, чтобы Соловей не смог его разглядеть.

— Видишь, какая у нас резина? — спросил Костя–Пуза. Двое его крепких приятелей встали так, чтобы одновременно видеть и Шурика, и Врача, и Роальда. — Вылазь, козел. Чего непонятного?

— А резина?.. Где резина?.. — Водила никак не мог врубиться в ситуацию. — Сами не умеете, что ли? — От неприятных предчувствий тугая шея водилы густо побагровела.

— Так вот же… — Костя–Пуза лениво попинал колесо “девятки”. Лучше бы он по сердцу водилы попинал, тот бы побледнел меньше. — Вылазь, вынимай домкрат. Свою резину ставь нам. А нашу — себе. Чего непонятного?

До водителя наконец дошло. Он беспомощно оглянулся на Шурика, с надеждой покосился на Роальда.

— Да брось ты, — ухмыльнулся Костя–Пуза. — Нашел защитничков.

Глаза у Кости–Пузы оказались большие, чуть навыкате, жадные по цвету, зубы сильно выдавались вперед, но странным образом Соловья это не портило. В наглой ухмылке угадывалось даже нечто привлекательное.

— Сомлели твои дружки.

— Дружки… — смиряясь с судьбой, бросил водила.

Так же презрительно Соловей глянул на дернувшегося было Роальда.

Встав на обочине, Соловей расставил ноги и слегка развел полы плаща. Так же встали вокруг машины, повторив жест Соловья, его мордастые молчаливые приятели. У каждого за поясом по пистолету. Два “вальтер–компакта” (девятый калибр, одиннадцать зарядов, не обязательно газовых), а у самого Кости–Пузы — “Лайн”. Опасная игрушка: сжатый газ и стальные шары.

— Сидеть! — негромко приказал Костя–Пуза.

— А ты, — ткнул он в водилу смуглым пальцем, на котором отчетливо виднелась порохового цвета буква У, — вылезай. Не дразни меня, козел. Меняй резину.

Водила побледнел.

А багровая шея, только что лоснившаяся, как у Барона, порозовела.

— Ну, мужики… — загнусил он плачуще. — Я всю жизнь копил на колеса… У меня и запаски нет…

— Я же сказал, возьмешь нашу.

— На такой лысой резине я и до Города не доеду.

— А тебе в Город не надо. — Костя–Пуза нехорошо ухмыльнулся. — Мы отъедем, тогда обуешься. И поедешь домой, нечего тебе делать в Городе. — Время от времени, морща лоб, он вскидывал взгляд на закаменевшего Роальда. Но обращался к водиле: — Бери домкрат. Веселее держись. Поедет кто мимо, с места не срывайся, слез не лей. Бодрячком смотри, зубы показывай, а если дамы там, сделай дамам ручкой. Вот, мол, какой я — владелец личного автомобиля! Ремонтируюсь.

И быстро спросил:

— Может, просто машину у тебя забрать?

— Ты чё! — испугался водила. — Я мигом! Я не задержу. У меня резина шипованная.

— Ну давай.

Водитель безнадежно побрел к багажнику.

На своих пассажиров он больше не смотрел. Козлы! Хотя понимал, на кой хрен им лезть на пистолеты из-за частной резины?

Все равно обидно.

Козлы! Подработал! Сгонял в Город!

А Шурик лихорадочно прикидывал: узнает их Соловей?

Решил: меня может не узнать. Мы с ним катались по огороду уже в сумерках. А вот Роальда… Узнает… Ледяной холодок пробежал по спине Шурика. Будто в перевернутый бинокль видел скорчившегося над домкратом водилу, свет солнечный, Костю–Пузу, то и дело вскидывающего глаза.