Чтение онлайн

Я вздохнул и обратился к Шарипову:

— Товарищ капитан, вы ведь и сами понимаете, что не стоит надеяться на это. Сейчас мы можем надеятся только на себя.

— Они сражаются как крысы, потому что бояться нас. Потому что знают, что в честном бою, мы от них и мокрого места не оставим… — Лицо Шарипова ожесточилось. Голос стал строже.

— Хаким, что ты несешь? — С раздражением вздохнул Наливкин.

— Капитан, просто послушайте, что я хочу вам сказать. Не перебивайте, — пресек я панику Шарипова, которая вот-вот могла начаться.

При этом, я заглянул ему в глаза. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, не отводя взглядов.

Шарипов мне больше не ответил. Он только сплюнул, потом снова поплевал на не докуренную папиросу и кинул бычок себе под ноги.

— Ну и хорошо, — сказал я Шарипову а потом принялся излагать свой план: — Значит, смотрите, как мы поступим.

Полы входа наспех поставленной палатки хлопали на ветру. По ту сторону брезента бушевал ветер. Он вдавливал стены полога, изгибал или, в зависимости от направления, раздувал скаты крыши.

Шер устроился поудобнее на цветастом ковре. Уложил свой кинжал за кушаком так, чтобы он не мешал сидеть.

Вместе с ним были еще двое.

Вся десятка, которой Шер командовал, была лично и безоговорочно преданна ему. Но эти двое — еще преданнее.

Первого звали Гуль. Сухопарый, с впалыми щеками и очень желтыми от жевательного табака зубами, он устроился на ковре, по-турецки скрестив ноги. Справа, у ног, он положил свою снайперскую винтовку СВД.

Казалось, узковатые его глаза постоянно были прищурены, словно бы он никогда не отрывал их от окуляров прицела.

Гуль носил простую рубаху и большой черный тюрбан, прихваченный на подбородке ремешком от советского противогаза.

Вторым был Рахим — личный телохранитель Шера.

Шер этим не гордился, но когда-то Рахим спас его от казни за трусость. И тот, и другой, предпочитали забыть о том дне.

Сегодня же, Рахим спас его второй раз. Он убил двоих людей взбунтовавшегося Торйолая, когда те хотели застрелить Шера после того, как он убил их командира.

Одетый в черный халат, Рахим не носил бороды. Вся нижняя часть его лица, от подбородка до носогубной складки, была покрыта шрамами от ожогов.

Шрамы уходили и дальше, покрывая всю шею грудь и спину воина. Рахим прятал их под одеждой, а шею оборачивал тонким шерстяным шарфом.

Ожидая слов своего хозяина, которому он был бесконечно предан, Рахим кривым ножом выковыривал грязь из-под ногтей. Как только Шер заговорил, Рахим оставил свое неприличное дело.

— Ну что, друзья мои? — Начал Шер, — если на то будет воля Аллаха, сегодня в нашей с вам жизни начнется новая страница. Мы больше не будем подчиняться командиру, что доказал свое бессилие в бою. Тому, кто по своей собственной глупости не удержался в седле. И более того — попал в лапы врагу.

— Ты хочешь, что бы я убил его? — Гуль хрипло рассмеялся. — Видит Аллах, я уже сделал это в своем сердце. Тело Нафтали — лишь формальность.

— Ты очень проницателен, друг мой, — улыбнулся ему Шер.

— Аллах решил его судьбу, — Гуль тронул приклад лежащий рядом винтовки так, будто бы это была какая-то святыня, — моя пуля лишь исполнит волю его.

— А как же другие? Что они скажут? — Спросил Рахим. — Ведь все думают, что ты поклялся на этой ничтожной бумажке тем шурави. Что ты и правда отпустишь их в обмен на Нафтали и вернешь нам нашего «любимого» командира.

Шер горделиво выпрямился.

— Никто не упрекнет меня в нарушении клятвы, если воля Аллаха встанет на пути ее исполнения. Даже я сам не смогу себя упрекнуть в этом. Ведь жалкая книжка шурави ничего не стоит. Я могу сжечь ее хоть сейчас.

Гуль снова хрипло рассмеялся.

Рахим показал в улыбке кривоватые, сколотые зубы.

— Гуль?

— Мое оружие служит тебе и Аллаху, — слегка поклонился снайпер, придерживая тюрбан.

— Ты знаешь, какое место занять, чтобы все решили, что это пуля шурави, а не твоя, прервала жизнь Нафтали?

— Скалы, чуть правее мечети, — сказал Гуль. — Они станут местом исполнения воли Аллаха. Баллистика, с учетом расстояния и ветра, покажется всем такой, будто стреляли со второго этажа мечети.

— Очень хорошо, — кивнул Шер. — Рахим?

— Да, господин.

— Когда все начнется, — он хмыкнул, — убей молодого шурави, о котором я тебе рассказывал. Он точно будет одним из тех, кто станет передавать нам пленного Нафтали. Я хочу, чтобы его кровь омыла землю этой равнины. Я не позволю неверным говорить со мной в таком тоне, как говорил он.

— Рахим показал Шеру свой кривой, ужасающего вида нож. Потом ловко крутанул им в ладони и схватил обратным хватом.

— По воле Аллаха, мой нож оборвет жизнь неверного.

— А после, — Шер улыбнулся, — я займу место Нафтали, как командир, отомстивший за его смерть. Вы же — станете плечом к плечу со мной во главе нашего отряда.

Оба душмана поклонились.

Шер хотел было встать, но повременил.

— Рахим?

— Да, господин?

— У тебя еще остался тот чудесный яд, что ты привез из Пакистана?

— Да, господин.

— Сегодня ночью, когда все закончится, — Шер показал ровные, странно мелкие и будто бы немного женственные зубы в хищной улыбке, — отрави Абдулу. Он будет только мешать.

— Слушаюсь, господин.

Когда мы с Наливкиным и Булатом поднялись на второй этаж, Нафтали здесь охранял второй Маслов — Андрей. Нафтали сидел на своём месте со связанными руками, походил на неподвижную статую. Однако мерно поднимающиеся и опускающиеся от дыхания плечи выдавали в нём живое существо.

— Андрей, — начал Наливкин, — проверь задние ворота двора. Нам нужно поговорить с пленным.

— Есть, — Маслов, дежуривший у другого пролома, что был поменьше того, у которого сидел Нафтали, выпрямился. Поведя затекшими плечами, он закинул автомат на плечо и пошёл вниз.

Мы направились к Нафтали. Буля, не получивший никакой команды от меня, улёгся под проломом в стене, недалеко от командира «Чохатлора». Нафтали наградил пса холодным взглядом. Тот заурчал.

— Фу, Булат, — сказал я, когда мы с капитаном встали над связанным бандитом.