Чтение онлайн

И поэтому программа тренировки на «Ферме» постоянно пересматривалась, стажеров оценивали неумолимые инструкторы и никому не давали поблажки. Стажеры получали оценку либо «удовлетворительно», либо «неудовлетворительно». Те, кто не смог добиться первой, направлялись на бумажную работу. Те, кому это удавалось, становились оперативниками. Все просто.

Кук смотрела на досье Киры Страйкер на экране жидкокристаллического монитора. Та получила удовлетворительную оценку за каждую тренировку на «Ферме», без каких-либо исключений. От инструкторов не было ни единого замечания, и даже известные среди персонала «Фермы» ворчуны порой делали ей комплименты. Страйкер обладала почти фотографической памятью и с необычайной легкостью могла обнаружить слежку. Отчеты об учениях по уходу от преследования читались захватывающе, несмотря на сухую прозу. Мало кому из стажеров удавалось остаться на свободе в лесах виргинского побережья в течение нескольких дней, пока за ними охотились инструкторы, но Страйкер смогла это сделать. Преследователи несколько дней прочесывали лес, в то время как собаки обнюхивали болота. Девушка исчезла, и с тех пор ее не видели до того утра, когда учения закончились и она вышла из леса. Она перенесла похищение, крики, издевательства и жаркий карцер, проходя курс имитации допросов. Она отлично показала себя в стрельбе из пистолета и автоматической винтовки, а также из сорокамиллиметрового гранатомета, несмотря на хрупкое телосложение.

Ее пытались сломать всеми возможными способами, но безуспешно. Один из инструкторов выразился в своем письменном комментарии о Страйкер так исчерпывающе, как не смогла бы сама Кук: «Она несгибаема».

Карьера Страйкер могла бы идти как по учебнику — несколько зарубежных командировок, от менее важных и опасных до более серьезных стран, периодическая работа в штаб-квартире в процессе ротации, затем ряд постов начальника резидентуры в Европе или Азии, возможно, назначение в Пекин, перед тем как окончательно вернуться домой. При некотором везении она могла бы попасть в руководство НСС или, возможно, занять высокую должность в ДНР. Высокий пост в службе разведки был неизбежен.

Кук казалось, мягко говоря, несправедливым, что карьера Страйкер рухнула полгода спустя после ее выпуска с «Фермы».

— План Митчелла по спасению агента?

В дверях ее кабинета стоял Баррон.

— Досье Страйкер, — поправила его Кук.

— Думаете отдать ее Митчеллу?

— Размышляю над этим.

— Одним сотрудником, которого придется внедрять в страну, меньше, — кивнул Баррон. — И Рида удар хватит. Беспроигрышный вариант.

— Меня вполне устраивает, — согласилась Кук. — Стюарт предоставил нам свободу, но пообещал, что никаких операций по спасению наших людей, если кого-то схватят, не будет.

— У нас все равно нет китайских агентов для обмена. Разве что откопать из могилы Ларри Вудай Цзиня. [19] Или снова арестовать Вэнь Хо Ли, [20] — сказал Баррон, и на его обветренном лице промелькнула улыбка.

— Не получится, — полушутя ответила Кук. — В первый раз ФБР не сумело толком ни в чем его обвинить.

— Верно, — согласился Баррон.

Отодвинув от стола кресло, он тяжело опустился в него. Вид у него был усталый, и Кук не могла его в этом винить.

Выключив монитор, она допила остывающий кофе и стала рассматривать чашку.

— Что заставляет людей идти против собственной страны?

— Это риторический вопрос?

— Если мы собираемся подвергнуть Страйкер и Митчелла риску, хотелось бы думать, что мы идем на такое ради того, кто этого достоин, — сказала Кук.

— Не стоит слишком долго расспрашивать предателей, почему они делают то, что делают, — ответил Баррон. — Спросишь — и те, кто на самом деле ангел, могут передумать. Настоящие же дьяволы просто солгут, и это бывает предпочтительнее, чем услышать правду. Честно говоря, мне не хочется знать личные тайны подонков, как бы странно это ни звучало. Лучше воспринимать их такими, какие они есть. Оценивать их по надежности и способности внушать доверие, а не по прямоте и честности.

— От этого не легче рисковать хорошими людьми ради плохих.

— Наши люди нарушают китайские законы каждый раз, когда выходят на улицу, — заметил Баррон. — Вопрос лишь в том, что они станут делать, чтобы вытащить Пионера. Но я понимаю, как вы себя чувствуете.

— Правда? — спросила Кук.

Вопрос прозвучал искренне, без капли сарказма.

— Угу. — Баррон втянул воздух сквозь зубы. — Три звезды на мемориальной стене — мои. Первый погиб в Багдаде. Чарли Лаймен. Он ехал на встречу с информатором, когда его «хаммер» подорвался на бомбе. Нам пришлось собирать его и иракского переводчика лопатами. Второй — Тим Пратт. Ему выстрелил в голову афганский наркокурьер, когда он проводил операцию в окрестностях Газни. Нам потребовалось два дня, чтобы найти его тело. К нему нас привели птицы.

Он замолчал.

— А третий?

Баррон вздохнул и опустил голову:

— Эммануэла Джордано. Мы звали ее Эмма. Погибла в автокатастрофе в Москве. Какие-то придурки вели за ней слежку, и ехавший в головной машине умудрился ударить ее сзади. Она даже не пыталась от них оторваться. Идиот просто запаниковал и столкнул ее с шоссе. Машина три раза перевернулась, а ехавший навстречу грузовик не успел вовремя затормозить, врезавшись в нее со стороны водителя.

— С ней еще кто-то был?

— Я. Четыре сломанных ребра и сотрясение мозга. Как раз хватает волос, чтобы скрыть шрам.

Кук улыбнулась:

— Рада, что вы выкарабкались.

— Я тоже. Эмма погибла на месте. Я полгода выздоравливал, а потом меня послали в очередную командировку в Пекин. На следующий год с нами связался Пионер, и я сделал его агентом. Так что могу вам сказать — из тех, с кем нам приходится иметь дело, он почти настоящий ангел.

— У него были серьезные причины стать предателем? — спросила Кук.

— Одна причина, и вполне серьезная.

— Я думала, вы не задавали вопросов.

— Не задавал. Он сам сказал. Даже если бы я больше ничего не сделал, одно лишь то, что я помог ему стать агентом, того стоило. Мне бы очень хотелось снова с ним встретиться.

Кук наконец поставила чашку на стол.

— Думаете, Страйкер справится?

Баррон откинулся на спинку кресла, какое-то время глядя в пол.

— Трудно сказать. Она прошла «Ферму». Да, она не опытный сотрудник, а Пекин — нелегкое место для работы. Но она выжила в Венесуэле. В чем-то ей просто повезло. Но во многом — нет. Она доверяла своим инстинктам.

— Что ж, это ведь главное? — спросила Кук.

— Это многое значит, — согласился Баррон. — Так что вы намерены делать?

— Полагаю, довериться своим инстинктам.

— Вам решать. — Баррон встал и направился к выходу. — Так или иначе, сделаем все, что можем. И никаких оправданий.

Пекин

Кира надеялась, что прогулка по улицам позволит хоть немного отвлечься, чего ей так хотелось уже несколько недель, но реальность ее разочаровала. Если бы не вывески на китайском, окрестности американского посольства мало чем отличались от многих виденных ею городов. Окружающая архитектура казалась ее непривычному взгляду авангардистской, даже чересчур. Город превратился в лабораторию для архитекторов, и современные строения быстро поглощали те его части, которые еще соответствовали представлениям Киры о том, как должен выглядеть китайский город. Китайцы стремились превратить свою родину в современную страну, платя за это цену, повергавшую Киру в уныние.

Митчелл предупредил ее и Берка, чтобы они не покидали безопасную территорию, даже прямо запретил им это, но Джонатан зарылся в свои бумаги, а Кира уже была сыта по горло. Все ее существо кричало о том, чтобы заняться хоть чем-то, только не сидеть за другим столом, уставившись в другой монитор. Этим можно было заниматься где угодно, а она поступила на работу в ЦРУ, надеясь на кое-что поинтереснее. Сейчас же она находилась в великой стране, пусть даже не вполне законно выйдя на улицу. Это была одна из стран, в которой надеялся побывать каждый резидент. Новое поле деятельности, где можно было испытать себя в схватке с уважаемым, опытным и стойким противником. Кира всегда надеялась получить такое назначение, но понимала, что теперь, скорее всего, этого уже не случится, и потому решила для себя, что проделала столь долгий путь не для того, чтобы увидеть лишь внутренность посольства и ничего больше. Худшее, что мог сделать Митчелл, — вышвырнуть ее из страны, а такое с ней однажды уже случалось. И поэтому, проверив, что в заднем кармане лежат паспорт и китайские юани, Кира выскользнула через южные ворота мимо охранника-морпеха на улицу Ань Цзя Лоу. Напротив располагались посольства Южной Кореи и Индии, а чуть дальше — Израиля и Малайзии, у ворот стояли охранники, наблюдая за темнеющей улицей. Кира направилась на юг, мимо израильского посольства и дипломатического корпуса. Чем дальше она шла, тем меньше становилось вокруг белых и южноазиатских лиц и все больше китайских.