Шпионы ХХ века: от царской охранки до ЦРУ и КГБ
Шрифт:
Пребывание Голицына в Британии прервалось досрочно из-за утечки информации в прессу искаженного представления о нем. И хотя его пребывание привело к 150 следственным версиям (известным под названием "Сериалы"), тогдашний глава SIS сэр Дик Голдсмит Уайт назвал их "гнилым урожаем". Он обнаружил, что Голицын полон идей и теорий, но почти не располагает фактами. Даже Энглтон осенью 1963 года заключил, что у Мартина нет улик против Митчелла. Это мнение разделяло и ФБР [73] .
73
Мартин и Райт ответили тем, что просто сменили объекты. Их новым кандидатом стал начальник MI5 сэр Роджер Генри Холлис, получивший у них кодовое имя "Drat" (Тьфу). Расследование проводил комитет "Fluency" (Плавность), председателем которого был Мартин. Пятилетние старания комитета не выявили убедительных улик против Холлиса. Однако тезис, что "Холлис был шпионом КГБ", породил множество книг и кривотолков. Ни один из последующих советских перебежчиков не поддержал обвинение ни словом. Перебежчик Олег Гордиевскии однозначно заявил, что ни Холлис, ни Митчелл не были нелегалами.
Вернувшись в Соединенные Штаты, Голицын полностью изложил свои теории и воззрения Энглтону, принявшему на веру все без исключения — и "заговор стратегической дезинформации", и Гейтскелла, и Уилсона, и нелегала в ЦРУ. По поводу первых двух Энглтон не мог предпринять почти ничего, но основной задачей штаба контрразведки было предотвращение вражеской деятельности и выявление внедренных в управление агентов [74] . Таким образом Энглтон с помощью Голицына и начал охоту на нелегалов, весьма отрицательно влиявшую на деятельность ЦРУ как минимум в течение десятилетия.
74
В 1964 году, когда Гарольд Вильсон стал премьер-министром. Энглтон совершил поездку в Британию. Он сказал своим друзьям в MI5, что располагает новыми секретными сведениями, подтверждающими их подозрения. Однако они должны согласиться не распространять эти сведения. Поскольку убедительные улики требовали отчаянных действий, офицеры MI5 не согласились.
В ноябре 1964 года началась охота на нелегалов, официально названная операцией "Honetol". Началось расследование, сказавшееся минимум на сорока старших офицерах ЦРУ. Не менее четырнадцати стали официальными подозреваемыми, и их биографии подверглись тщательному изучению.
С ноября 1964 года по апрель 1965-го охотой на нелегалов руководил объединенный комитет ЦРУ-ФБР; его члены со стороны ЦРУ, в том числе Энглтон, были набраны из штаба контрразведки и управления безопасности. В этот период комитет провел следствия по делам четырнадцати главных подозреваемых ЦРУ, и эти труды обошлись бюджету в сотни тысяч долларов. Офицер ЦРУ Леонард Маккой заметил: "Во время пика "Honetol" казалось, что ФБР преследует в Соединенных Штатах больше подозреваемых офицеров ЦРУ, чем агентов КГБ".
Голицын представил сведения о нелегале по пяти пунктам: фамилия подозреваемого начинается с "К" и, вероятно, заканчивается на "ский", он работал в Германии, у него славянские корни, а его кодовое имя в КГБ "Саша" (Sasha). Этого было достаточно, чтобы поставить крест на карьерах массы офицеров ЦРУ. Одним из них был Питер Карлов, работавший в Берлине: его настоящая фамилия была Клепанский. Несмотря на то что ЦРУ и ФБР не удалось найти никаких улик, свидетельствующих против него, в сентябре 1963 года Карлова вынудили подать в отставку после двадцати двух лет безупречной правительственной службы.
Вскоре Голицын и охота на нелегалов начали оказывать отрицательное влияние на разведывательную деятельность ЦРУ. В 1964 году начальник отдела Советской России Дэвид Мерфи предупредил все зарубежные пункты, чтобы они "воздерживались, не волновались и проявляли осмотрительность" со всеми советскими контактами. Уильям Э. Колби, директор ЦРУ с 1973 по 1976 год, вспоминал, что "советские операции окончательно застопорились". Вместо того чтобы вести тридцать или более источников в Советском Союзе, как предполагалось, отдел располагал лишь пятью источниками.
Подозрения Энглтона по поводу прочих советских перебежчиков, которых Голицын всех без исключения провозгласил фальшивками, призванными отвлечь внимание ЦРУ от его откровений, привели к недооценке их сведений или даже хуже того. "Ник Нэк" (Nick Nack) был офицером ГРУ, время от времени контактировавшим с ФБР в период времени службы в Нью-Йорке. "Ник Нэк" впервые пошел на контакт в начале шестидесятых (второй состоялся приблизительно в 1972 году). Энглтон отверг "Ник Нэка", получившего в ЦРУ кодовое имя "Morine", назвал его провокатором и отказался передавать его информацию зарубежным спецслужбам. К счастью. ФБР передало свои сведения британцам, в результате арестовавшим инженера из Министерства авиации Фрэнка Броссарда и доктора Джузеппе Мартеле из комиссии по атомной энергетике.
Юрия Ивановича Носенко постигла более прискорбная участь, нежели простое пренебрежение. Прежде чем дезертировать в Женеве в 1964 году, Носенко проработал в КГБ одиннадцать лет, имея дело с данными военно-морской разведки, анализируя сведения из открытых источников и перехваты военных переговоров США. Во время службы в КГБ он работал в 1-м отделе 2-го Главного управления, которое вело наблюдение за работниками американского посольства и журналистами в Советском Союзе, и в 7-м отделе, созданном в 1955 году для вербовки агентов из числа западных туристов, приехавших в Советский Союз. Он первым из старших офицеров 2-го Главного управления бежал на Запад.
В 1962 году, впервые связавшись с ЦРУ в Женеве, Носенко предоставил сведения о советском надзоре за посольством США в Женеве, советских операциях в женевском посольстве, кандидатах на вербовку среди советского персонала в Женеве, операциях КГБ против посольства США в Москве, вербовке в 1957 году шифровальщика из посольства США в Москве и местоположении 52 микрофонов, установленных в московском посольстве. Он также предоставил сведения, которые привели к аресту Джона Вассала и сержанта армии США Роберта Ли Джонсона.
Дезертируя в 1964 году, Носенко намеревался передать американцам новые сведения. Эти сведения касались члена Политбюро-извращенца, который, по мнению Носенко, мог попасться на сексуальный шантаж; майора армии США, шпионившего в пользу Советов в Берлине и Вашингтоне, и чиновника из штаба НАТО, передавшего КГБ совершенно секретные криптографические материалы.
Но Носенко, получивший в ЦРУ кодовое имя "Aefoxtrot", натолкнулся на Голицына, окрестившего его лжеперебежчиком, заброшенным КГБ в очередной попытке дискредитировать его. Еще до прибытия Носенко в Вашингтон Энглтон, его связной в Женеве, Дэвид Мерфи и директор ЦРУ Джон Маккон прониклись убеждением, что Носенко — подставное лицо КГБ.
Его позиции еще больше подорвала ложь, к которой он прибег, чтобы заставить ЦРУ счесть его подходящим агентом, а затем вывезти [75] . Вдобавок он заявил, что видел в КГБ личное дело Харви Освальда, и утверждал, что КГБ не только не играл никакой роли в покушении на президента Кеннеди, но даже не допрашивал Освальда. Это показалось Энглтону и остальным довольно странным, учитывая службу Освальда на японской базе во время совершенно секретных полетов U-2.
В двух других случаях Носенко предъявил куда менее зловещие объяснения определенных событий, чем Голицын. Он предположил, что работник КГБ В. М. Ковшука нанес визит в Соединенные Штаты в 1957 году для контакта с малозначительным источником, известным под кодовым именем "Андрей", а не высокопоставленным нелегалом, ради которого, согласно утверждениям Голицына, и состоялся визит. Опять же, Носенко утверждал, что Петр Попов вовсе не был предан нелегалом из ЦРУ, а его провал объясняется стандартным внешним наблюдением за американскими дипломатами.
75
Стандартная практика ЦРУ предусматривала поощрение перебежчиков оставаться на месте, что обеспечивало преимущество в двух отношениях: ЦРУ сохраняло доступ к информации от своих источников. Советы не принимали контрмеры для снижения ущерба от сведений, которыми перебежчики располагали. Носенко сфабриковал угрожающую телеграмму об отзыве в Москву, которая должна была создать впечатление, что у него не остается никакого выхода, кроме как попросить политического убежища.
Из-за сомнений в честности его намерений Носенко с 14 августа 1965 года по 27 октября 1967 года находился в одиночном заключении в крохотном цементном домике в учебном центре ЦРУ в Кэмп-Пири, Вирджиния (официально известном как Экспериментальный учебный центр вооруженных сил, Armed Forces Experimental Training Center). В течение этого периода он был объектом жестких допросов и многочисленных продолжительных проверок на детекторе лжи, некоторые из них были подтасованы, чтобы продемонстрировать, что он лжет [76] .
76
Основным инициатором решения подвергнуть Носенко тюремному заключению и жестким допросам был Дэвид Мерфи с согласия Энглтона.