Чтение онлайн

Поездка Пеньковского в Париж стала его последним путешествием на Запад. Общая продолжительность трех серий встреч в Лондоне и Париже составила около 140 часов, дав около 1200 страниц машинописного текста расшифрованных стенограмм. Пеньковский также предоставил 111 экспонированных пленок, 99 процентов из которых оказались достоверными. Его донесения, письменные и устные, привели к подготовке приблизительно 10 тысяч страниц разведывательных донесений.

Вернувшись в Москву, Пеньковский продолжал встречаться с Дженет Чизхолм, получившей кодовое имя "Анна" (Anne). Однако после 19 января 1962 года, встречаясь с Анной, он заметил автомобиль, сделавший полный разворот на улице с односторонним движением. Это обстоятельство и двое людей в темных плащах на заднем сиденье автомобиля заставили Пеньковского прийти к выводу, что Анна находится под наблюдением КГБ. В результате он перешел к использованию закладок — мест, где документы могут быть спрятаны до момента, когда их заберет ЦРУ. Чтобы уменьшить шанс обнаружения, ни одно место закладки не использовалось дважды, и ежемесячно производилась только одна закладка и одно изъятие [68] .

Возобновившийся интерес КГБ к отцу Пеньковского породил дальнейшие проблемы. В письме от 5 марта он информировал ЦРУ и SIS, что запланированная поездка в Италию откладывается, а поездка в Женеву отменяется. Он надеялся поехать в Соединенные Штаты в апреле, но отмечал, что "в настоящее время дела идут плохо, потому что контрразведка КГБ копается в моем прошлом из-за моего отца". Возможно, к тому времени КГБ уже на самом деле больше интересовала деятельность сына. Поездки в Бразилию и на Кипр в мае и июле не состоялись из-за КГБ.

Несмотря на свою тревогу и усиленный надзор КГБ, Пеньковский продолжал делать закладки материала. 5 сентября, посетив прием в американском посольстве, он передал кое-какой материал. 6 сентября представители Запада видели его до ареста в последний раз. 12 октября Пеньковский был арестован — очевидно, потерпев провал из-за регулярного надзора за Дженет Чизхолм [69] . Роль ее мужа в SIS была известна КГБ благодаря Джорджу Блейку, служившему вместе с ним в Берлине. Винн был арестован в Венгрии 2 ноября. Советы так и не узнали о масштабах деятельности Пеньковского, но того, что им было известно, было достаточно для смертного приговора. Во время суда в мае 1963 года его положение в ГРУ не упоминалось. Это не только бы означало публичное признание роли ГРУ в деятельности Госкомитета по координации научно-исследовательской деятельности, но и означало бы признание существования ГРУ. Пеньковский был казнен 16 мая. Винн был приговорен к 8 годам тюремного заключения и был обменян на Конона Молоди в апреле 1964 года.

Вклад Пеньковского подытожен в совершенно секретном отчете "Позитивный вклад Пеньковского", подготовленном советским подразделением ЦРУ. Сообщение Пеньковского, что СА начинают действовать с высоты 4000 футов, позволило стратегическому командованию ВВС разработать новую тактику полетов ниже этой высоты. Он также предоставил копию "Советского полевого устава" и черновики его новой редакции 1962 года, содержавшие уникальную информацию о предполагаемом использовании ядерного оружия на поле боя, а также оперативные процедуры по защите войск.

В отчете ЦРУ Пеньковскому также воздается должное за передачу полных технических характеристик всех советских тактических баллистических ракет "земля-земля" и универсальных ракет, а также уникальную информацию о сопровождающей их наземной аппаратуре.

В материалы Пеньковского входила статья министра обороны Родиона Малиновского, которую ЦРУ считало "лучшим документом о тактике советских бронетанковых войск, когда-либо полученным департаментом войск". 43-страничная статья, отпечатанная через один интервал, содержала тактико-технические характеристики советских танков Т-55 и Т-62 и оказала важнейшее влияние на разработку американского танка М-60.

Пеньковский предоставил эту и все другие статьи, опубликованные в "Специальной коллекции" важнейшего советского военного журнала "Военная мысль". И хотя ЦРУ было известно о существовании секретной версии этого журнала и оно добыло немало ее номеров, лишь Пеньковский открыл факт, что существует и совершенно секретная версия. Первый номер, опубликованный в 1960 году, содержал статьи "Обзор недостатков теории военного искусства", "Некоторые проблемы современных операций", "Новые достижения в оперативном искусстве и тактике", "Приемлемость современных средств и методов ведения боевых действий", "Разведка на уровне современных задач" и "Вопросы управления ракетными войсками в наступательной операции".

Он также предоставил несколько других оборонительных публикаций, включая три ("Собрание сведений по артиллерии", "Избранная информация о ракетных войсках и артиллерии" и "Информационный бюллетень ракетных войск"), рассылавшиеся офицерам лишь по "специальному списку". В "Избранную информацию о ракетных войсках и артиллерии" входили графики и формулы для боеголовок в связи с химическим и ядерным оружием, информировавшие читателя об оптимальной высоте взрыва химических боеголовок, расчетных районах заражения при различных погодных условиях и результирующих потерях вражеских войск.

Вклад Пеньковского в контрразведывательную деятельность не менее феноменален. Он назвал сотни офицеров КГБ и ГРУ, включая всех выпускников своего курса в Военно-дипломатической академии и работников пунктов ГРУ на Цейлоне, в Индии, Египте, Париже и Лондоне.

В числе завербованных советской разведкой в начале 1960-х годов был отставной американский подполковник Уильям Генри Уолен. Уолен поступил на военную службу в октябре 1940 года. Проведя Вторую мировую войну в Соединенных Штатах, Уолен был назначен на службу на европейском театре военных действий через три дня после капитуляции Германии. К началу 1948 года он вернулся в Соединенные Штаты с новым назначением в войсковую канцелярию помощника начальника штаба по разведке (Office of the Assistant Chief of Staff, Intelligence, OACSI), где был прикомандирован к исполнительной канцелярии. С 10 декабря 1951 года по февраль 1952-го он служил офицером планирования и политики в армейском агентстве безопасности (Army Security Agency, ASA).

Служба в разведке продолжалась. В начале февраля 1952 года Уолен начал переподготовку к назначению в подразделение МOACSI, отвечавшее за безопасность сведений радиоразведки, передаваемой ASA армейским подразделениям. 29 мая 1952 года он был назначен представителем подразделения М в Токио. С середины июля 1952 года до начала июля 1959 года он был помощником начальника канцелярии внешних связей OACSI (Foreign Liaison Office). Далее его перевели в Объединенное агентство разведывательных задач объединенного комитета начальников штабов (Joint Chiefs of Staffs Joint Intelligence Objectives Agency, JIOA), где служил сначала помощником начальника, а затем, со 2 июля 1959-го по 5 июля 1960 года, — начальником.

JIOA отвечало за ряд проектов, знаменитейшим из которых является проект "Скрепка" (Project Paperclip), предусматривавший вербовку нацистских ученых для службы в американских космических, ракетных и авиационных программах. Но именно его служба в канцелярии внешних связей обеспечила ГРУ возможность воззвать к его помощи. В функции канцелярии входила связь с военными атташе иностранных держав в Вашингтоне, в том числе атташе Советского Союза.

По словам Уолена, в марте 1959 года он встретился с полковником Сергеем А. Эдемским, впоследствии исполняющим обязанности советского военного атташе в Вашингтоне, и Уолен согласился продавать секретные документы за наличные. Он предоставил Эдемскому три секретных руководства армии США. Он продолжал снабжать Эдемского документами, встречаясь с ним раз в месяц на стоянке торгового центра в Александрин (Вирджиния).

С отъездом Эдемского в начале 1960 года Уолена передали другому советскому офицеру разведки, Михаилу А. Шумаеву, тоже служившему первым секретарем советского посольства. Однако 4 июля 1960 года у Уолена случился первый сердечный приступ, он так и не вернулся в действующую армию и официально ушел в отставку в феврале 1961 года. Это не помешало ему бродить по коридорам Пентагона до начала 1963 года в попытке собрать сведения для советских клиентов, беседуя со знакомыми из JIOA.

Несмотря на старания Уолена, его деятельность после отставки не удовлетворяла Шумаева, часто упрекавшего его за низкое качество материалов. Попытки Уолена найти сообщника или получить работу в Министерстве обороны, как велел Шумаев, не удались. Наконец, во время встречи в начале 1963 года Уолен известил Шумаева, что больше не в состоянии добывать сведения, и предложил прервать отношения. Советы не хотели его отпускать, но поделать ничего не могли.