Чтение онлайн

— Прошу прощения, Старший брат, — быстро сказал он.

На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сунь Шаньвана, Когда наконец пожилой человек снова взял себя в руки, он сказал:

— Пожалуйста, попонятнее.

— Прошу прощения, — повторил Цю. Но каким образом он мог бы объяснить такие вещи тому, кто не имел о них ни малейшего представления? — Это своего рода моделирование, прогноз, — нерешительно начал он. — Если знать, что банк делал в прошлом, то можно предсказать, чем он будет заниматься в будущем. Если вас особенно интересует его политика в области предоставления кредитов, то потребуется всего лишь взять сумму кредита и процентные ставки и посмотреть, насколько это предложение может быть привлекательно для банка с учетом его ресурсов и стиля решений его руководства. Вы вроде как ставите себя на место Совета директоров банка, владея той же информацией, что и они.

Сунь удивленно смотрел на своего подчиненного. Цю не владел методами ведения разведки, и Сунь оценивал его практические способности как слабые. Он считал, что Цю слишком отстранен от реального мира принятия решений и их выполнения. Но, когда Цю попадал в свою стихию — мир статистики, экономики, расчетов, короче говоря, всего того, что он изучал за границей, — он преображался. Его лицо становилось одухотворенным, в глазах загорался огонь.

— И с «Дьюкэнон Юнг» то же самое? — поинтересовался Сунь.

— Да. Не все компании, входящие в группу «Дьюкэнон Юнг» обязаны публиковать распечатки своего полного баланса по итогам года в Гонконге, но, поскольку группа торгует и в Лондоне, ей надлежит подчиняться Акту № 535 о Фондовых биржах, и мы можем легко получить все нужные нам цифры там. Все недостающие факты нам предоставят наши люди в самой компании. С этими данными легко будет смоделировать степени надежности «Дьюкэнон Юнг» в области возврата кредитов и основные ее поступления на текущий год. И… эта модель работает.

— Ты говоришь, что эта модель работает в теории и на практике. Но как быть с совестью бизнесмена и его репутацией? — Сунь нахмурился. — Ты действительно веришь, что гонконгский бизнесмен с незапятнанной репутацией согласится участвовать в таком деле? Подумай сам, станет ли он ввязываться в такое дело, чтобы взять под себя крупный кредит, заранее зная, что не собирается его возвращать, тем самым намеренно принимая участие в выполнении плана по разорению своего кредитора?

Цю пришлось приложить усилие, чтобы в его ответе не прозвучала нотка снисходительности:

— Старший брат, пожалуйста, поймите, что представления гонконгских бизнесменов о деловой этике несколько отличаются от наших. То, что вызвало бы скандал в Пекине или Шанхае, в Гонконге совершается ежедневно людьми, которые дерутся просто за то, чтобы не упасть, чтобы сохранить свое место под солнцем. В Гонконге человек, одолживший деньги и нашедший возможность не возвращать их, будет рассматриваться как герой. Нет, нравственность не имеет к этому делу отношения.

— Ну, что ж, сейчас, когда ты встретился с этим человеком, что ты о нем думаешь?

— Меня информировали, что из всех «вредных элементов» этот человек наиболее подходит для наших целей. Сейчас, когда я разговаривал с ним, я считаю, что это так.

— И… ты уверен? Насчет финансовой модели?

— С этими цифрами, да.

Сунь медленно кивнул:

— Ну что ж, ты принимаешь решение, Красный Дракон. Это твоя операция, а не моя. Но меня беспокоит один аспект.

— Пожалуйста, поделитесь со мной, Старший брат, и я помогу вам, если это в моих силах.

— Зачем Советскому Коммунальному банку предоставлять такой крупный кредит, даже при условии, что он получит в залог закладную на участок, на котором будет вестись строительство завода?

— А. Это вполне возможно, Старший брат. Несколько лет назад Советский Коммунальный банк едва не получил контроль над несколькими участками земли в Гонконге точно таким же образом.

— Как это «едва не получил»? Закладная — это всего лишь залог, верно ведь? Человек, который предоставил кредит, имеет право продать землю, поступившую в его распоряжение, в качестве залога, это верно, но он не может стать ее владельцем.

— Правильно. Но ведь кредитор имеет право продать собственность должника, если тот не возвращает долг.

— Самому себе?

— Нет, это запрещено. Но он всегда может продать ее своему другу.

— А, так вот как это делается?..

— Да. Поэтому с некоторых пор в Гонконге запрещено предоставлять русским в качестве залога землю. Они могут довольствоваться или менее ценными залогами, или вообще распрощаться со сделками такого рода.

— Однако может ли быть, что они выберут второе?

— Я так не думаю. Это не должно произойти по нашей финансовой модели. Конечно, и банк будет искать способы обеспечить невозвращение кредита, чтобы использовать затем свое право продать залог. Поэтому, Старший брат, расчеты уверяют нас в том, что эту операцию можно осуществить. — Цю не лгал. Держа перед глазами цифры, он понимал, что они означают. Это сработает. Сработает!

— Будем надеяться. — Сунь взглянул на часы. — Юнг прибывает в столичный аэропорт в пятнадцать сорок пять рейсом авиакомпании «Кэсэй-Пасифик». Полагаясь на твои категорические заверения, я отдаю приказ приступить к следующей стадии операции. Ты можешь отправляться в аэропорт встречать самолет, как было запланировано.

— Спасибо, Старший брат.

— На мой взгляд, наша встреча была продуктивна и полезна. Спасибо тебе за помощь.

Двое мужчин встали и пожали друг другу руки. Цю вышел из вычислительного центра, щурясь от яркого солнечного света, и махнул рукой. Через несколько секунд к нему подкатил зеленый «мерседес», резко затормозив и взвихрив клубы пыли в сухом осеннем воздухе.

Водитель распахнул дверцу, и Цю со вздохом влез в машину. Цифры. С цифрами он чувствовал себя как дома: они созданы для того, чтобы помогать. Но сейчас ему предстоит отправиться в аэропорт и попасть в реальный мир сложных, непонятных людей, которые и сами себя не всегда понимают.

— В Чуньвеньмень, — велел он водителю. — Сегодня, а не после следующего Праздника весны.

Двое мужчин преспокойно ужинали в одном из кабинетов ресторана «Жареная утка», что помещался в большом семиэтажном здании в юго-западной части города, предназначенном специально для иностранцев. Вечер выдался жарким, поэтому столик для них поставили у открытого окна, посреди горела палочка благовоний — аромат должен был отгонять мух.

Саймон получал от окружающей обстановки своего рода извращенное удовольствие, почти такое же, как от еды. В кабинете было тесновато, сервис никуда не годился. Со времени его последнего посещения здесь была предпринята попытка немного оживить атмосферу: с потолка свисали красные фонарики, а на столе появилась скатерть, но соевый соус все так же подавали в бутылочках из пластмассы, а палочки для еды были сделаны из плексигласа. Цю поругался с менеджером из-за треснувшей чашки, которую официант отказался заменить. В Китае новшества и изменения происходят постепенно и требуют времени.