Чтение онлайн

– Может, вы хотите позавтракать? – предложил один из помощников Караева.

Все промолчали. Есть никто не хотел. Они ждали сообщений из Лондона. Двадцать минут восьмого раздался звонок. Наблюдатели все еще ждали.

– Черт возьми, – не выдержал Чеботарев, – я не думал, что ожидание в режиме он-лайн будет таким напряженным.

В половине восьмого сообщений не поступало. Все ждали, уже не скрывая своего разочарования. Наконец в семь сорок пять из Лиссабона им сообщили, что агент вышел из терминала, пройдя границу. Он получил свой чемодан и теперь собирался сесть в такси.

Большаков облегченно вздохнул. Лучинский пока оставался чист. Он радостно взглянул на остальных офицеров.

– Тяжело, – признался он, – у нас есть что-нибудь поесть? Может, нам наконец дадут завтрак?

Один из наблюдателей сообщил, что отправляется за машиной с агентом в город. Остальные пятеро наблюдателей на трех автомобилях должны были перебазироваться в Гэтвик.

– Поторопите их, – предложил Чеботарев. – Они могут не успеть. Осталось два часа.

– Успеют, – уверенно ответил Тимур. – Они проедут не через центр города и сумеют доехать до Гэтвика. Два часа им вполне хватит. Если, конечно, не будет утренних пробок.

– А они обязательно будут, – заметил Чеботарев.

Караев поднял телефон, чтобы позвонить в Будапешт и передать оттуда сообщение наблюдателям. Первый наблюдатель доложил, что прибывший из Нью-Йорка агент сел в такси и направляется в город. Наблюдатель докладывал, что не смог обнаружить скрытого наблюдения за первым агентом.

Дожидаясь второго самолета, из Парижа, они позавтракали. И с каждой минутой Большаков нервничал все больше и больше. При одной мысли, что предателем мог оказаться его давний знакомый, генерал Кучуашвили, с которым он так много раз сидел за одним столом, Иван Сергеевич начинал задыхаться.

В девять часов сорок минут группа наблюдателей была уже в северном терминале Гэтвика. Там было гораздо меньше людей, чем в Хитроу, и по предложению руководителя группы наблюдателей двое его сотрудников вышли из терминала, ожидая остальных в своих машинах, припаркованных на стоянках.

Через полчаса объявили, что самолет из Парижа опоздает на двадцать семь минут. Большаков нахмурился. Он видел в каждой задержке, в каждой непредвиденном случае некий сигнал опасности.

– Так часто бывает, – сказал Чеботарев. – Самолеты из Парижа часто опаздывают. Они ходят как автобусы, каждые полчаса. Не нужно так переживать Иван Сергеевич.

– Я понимаю, – кивнул Большаков, – но ничего не могу с собой поделать. Они успеют доехать до третьего самолета, если этот лайнер опоздает?

– Конечно, – ответил Караев, – третий рейс прибывает в южный терминал Гэтвика через четыре часа. Им даже не нужно туда переезжать. Просто сядут в вагон и переедут в другой терминал. Десять минут от силы.

– И автомобили тоже, – напомнил Большаков.

Наблюдатели сообщили, что самолет из Парижа опаздывает уже на тридцать две минуты. Большаков начал выстукивать дробь костяшками пальцев правой руки. Все опять замерли, ожидая новых телефонных звонков.

Позвонили через Будапешт, сообщив, что самолет опаздывает уже на тридцать девять минут и прибудет без одной минуты одиннадцать.

– Европейская точность, – пробормотал в сердцах Большаков. – Могли бы сказать в одиннадцать. Так нет. Они уточняют, что в десять пятьдесят девять.

Без пятнадцати одиннадцать позвонил один из наблюдателей через Киев, сообщивший, что самолет из Парижа пошел на посадку. В одиннадцать ноль две он сел в Гэтвике. Через сорок пять минут агент вышел из терминала, направляясь в агентство по аренде автомобилей, где для него была заказана машина. Один из наблюдателей уже находился рядом с автомобилем, который должны были выделить прибывшему гостю. Но все было спокойно. Руководитель группы наблюдателей доложил, что все прошло нормально и прибывший гость, оформив себе автомобиль, уже выезжает в Лондон. Большаков опять шумно выдохнул воздух.

– Теперь третий самолет из Дублина, – пояснил Караев. – Он прилетит в четырнадцать двадцать в южный терминал Гэтвика. Туда сейчас перебазируются четверо наших наблюдателей на двух машинах. Я бы посоветовал одной машине сразу отправиться в сторону Хитроу. Там всегда мало рейсов, и прибытие сразу четверых агентов на двух машинах может вызвать ненужное внимание.

– Вы же говорили, что они поедут в вагонах метро? – повернулся к нему Иван Сергеевич.

– Если бы самолет сильно опоздал, – ответил Караев, – но они успеют переехать в другой терминал на автомобилях.

– Успеют, – согласился Чеботарев. Он некоторое время работал в Лондоне и хорошо знал столицу Великобритании.

– Это агент генерала Попова, – пояснил Большаков, посмотрев на Чеботарева. – Я даже не знаю, что мне сказать. Попова я знаю давно, но с Павликом Писаренко дружу уже тридцать лет. Я даже не знаю, чего мне желать. Чтобы «крота» вычислили сейчас? Или нет? И это означало бы безусловную вину моего старого приятеля?

– Самолет прибывает в четырнадцать двадцать, – бесстрастно сообщил Тимур Караев, – там из Дублина в день больше двадцати рейсов. Я думаю, на этот раз будет не очень много пассажиров.

Группа наблюдателей оказалась в южном терминале через пятнадцать минут. Они доложили, что собираются обедать. Караев взглянул на Чеботарева. Тот посмотрел в сторону Большакова и покачал головой.

– Пусть принесут нам зеленого чая, – предложил Чеботарев, – так будет гораздо лучше.

В половине второго подтвердили, что самолет из Дублина идет по расписанию. В два часа объявили, что он сядет через двадцать минут. Самолет сел в четырнадцать восемнадцать, на две минуты раньше обычного. Большаков, сдерживая дыхание, ждал результатов. Через тридцать минут из терминала вышел третий агент и направился в специальную контору, где можно было заказать машину с водителем до центра города. Пока он вел переговоры, они ждали звонков. Один телефонный звонок из Лиссабона подтвердил, что все в порядке, однако вместе с агентом из терминала вышло слишком много пассажиров.

Агент дождался заказанной машины, положил свой чемодан и уселся на заднее сиденье. Один из наблюдателей уже собрался следовать за агентом. Но у южного терминала было совсем мало автомобилей, и он не рискнул подъезжать ближе. Через десять минут доложили, что агент благополучно отъехал. Все незаметно перевели дыхание.

– Нет, – ударил кулаком по столу Большаков, – я все равно не верю. Не может Павлик быть предателем. Никогда не поверю. Никогда в жизни.

Он задыхался, и Чеботарев испуганно взглянул на него, понимая, что у пожилого генерала может остановиться сердце от волнения.

Полковник бывшего Первого главного управления КГБ СССР, резидент советской внешней разведки в Великобритании Олег Гордиевский сделал блестящую карьеру опытного разведчика. Он работал в самом Управлении с шестьдесят третьего по шестьдесят пятый годы, а затем был командирован в Данию, где и находился с шестьдесят шестого по семидесятый год. Это был типичный офицер КГБ, коммунист и образцовый советский гражданин, уже тогда несколько злоупотреблявший алкоголем и позволявший себе гораздо более разгульный образ жизни, чем остальные. Позже он напишет, что его взгляды начали меняться с шестьдесят восьмого, когда советские танки вошли в Прагу, подавляя «бархатную революцию». Это неправда. Взгляды Гордиевского тогда не изменились. Более того, согласно его донесениям враги социализма пытались оторвать дружественную Чехословакию от стран социалистического блока, что, безусловно, осуждалось самим Гордиевским.