Чтение онлайн

Я снова посмотрела на Синклера, который уже смотрел на меня.

Он закрыл дверь, лишив меня возможности увидеть последние следы Люка.

С его пылающими глазами, сжатой челюстью, красной, такой красной кожей, что его светлые волосы казались резким контрастом, он нахмурился и зашипел на меня. Это был лучший способ описать звук, исходящий из его рта.

– Что ты делаешь?
– прорычал он.

– Что ты имеешь в виду?
– я выстрелила в ответ. Это было глупо, потому что я прекрасно знала, что он имел в виду.

– Амелия, органы внутренних дел разыскивали Люка в течение нескольких недель, и вот ты здесь, застряла с ним. Ты знала, где он был все это время? Ты ... позволила ему сбежать, не так ли?
– Его глаза превратились в блюдца.

– Нет.
– Мои кулаки сжались по бокам.
– Прошлой ночью я впервые увидела его с того дня.

– Прошлой ночью.
– Его рот сжался в тонкую линию, и он нахмурился от ярости. Выражение лица было жестким, как каменная маска.
– Я пришел извиниться за прошлую ночь. Я пришел извиниться за то, что поцеловал тебя, но вижу, что ты просто оставила меня прыгнув в постель с Люком.

Жар залил щеки, сердце и живот одновременно сжались. Мне сейчас это дерьмо не нужно. На самом деле мне это вообще не нужно, точка. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Знаешь что?
– Я скрестила руки под грудью.
– Тебе нужно отступить и оставить меня в покое. Я больше не могу это терпеть, ты постоянно пытаешься сойтись со мной, когда знаешь, что я чувствую.

Теперь он прищурился. Я была с ним резка раньше, но не так. Я никогда не озвучивала то, что чувствовала.

– Знаешь что?– он позаимствовал мои собственные слова.
– Ты никогда не говорила мне прямо о своих чувствах, и поцелуй со мной не особо помогает. Он не подразумевал «отвали».

Я хотела защитить себя, но слова ускользали от меня. Что я могла на это сказать? Прошлой ночью поцелуй был не первым. Это был второй. Это был тот, который я прервала из-за Люка.

Тот первый поцелуй, который произошел в прошлом году, вселил в него надежду. Я была пьяна, но это не оправдывало моего поведения. Я целовалась с ним, и мои действия не вызывали никаких сомнений.

Зачем я это сделала?

Я напилась будучи собой, потому что не хотела чувствовать потерю, которую все еще чувствовала по матери. Это была годовщина ее смерти. Почему-то этот год был невыносимым.

Была суббота. У Макса было барбекю в его доме, и каким-то образом я закончила тем, что целовалась с Синклером, потому что, вероятно, хотела почувствовать что-то другое, кроме этой высасывающей душу потери.

– Прошу прощения, если я дала тебе неверное представление. Я просто хочу, чтобы мы были друзьями. Это все. Я не хочу делать тебе больно. Ты заслуживаешь того, кто может дать больше, чем я, и кто может чувствовать к тебе больше, чем то, что я чувствовала.

– Потому что ты предпочитаешь быть с преступником, чем со мной?
– он кивнул.

– Это не так.

– На что это похоже? Люк преступник, и ты его почти не знаешь. Мы просто знаем, что он использует данные мертвого уже бог знает сколько времени. Этого достаточно, но он мог быть способен на все остальное. К тому же он явно был крысой в нашей группе. В моих глазах он работал с Монтгомери.

Я внутренне застонала. Конечно, так могло показаться. Руз, вероятно, позволил всем так думать. Я не упоминала Люка с тех пор, как он ушел, и ребята знали, что со мной о нем нельзя говорить. Они знали, что я встречалась с ним. Они знали, что он ушел, и о причинах этого.

Конец истории.

Хотя я была уверена, что Синклер может кое-что сказать в мое отсутствие.

– Я не собираюсь с тобой об этом говорить. Это неправда. Он не работает с Монтгомери.

– Он тебе это сказал?

– Синклер, давай бросим это. Я здесь закончила.

Он снова кивнул. На этот раз с большей целью.
– Да, я тоже закончил. Я задолбался.

Это последнее замечание сказало мне, что он со мной покончил. Не только разговор.

– Я сделаю тебе одолжение и не буду говорить об этом. Я не скажу, что видел Люка здесь с тобой, потому что я думаю, что ты заблуждаешься. И, очевидно, у тебя есть проблемы, над которыми нужно работать. Но это все, Тейлор. Я закончил с тобой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Худший тип копов - грязный. Я не могу дружить с тобой, зная, что ты поступаешь неправильно. Удачи.

Я не могла себе представить, что я так прощаюсь с ним.

Однако я догадывалась, что со всем, что произошло между нами, не могло быть иного пути.

Он повернулся, открыл дверь и ушел, захлопнув ее.

Мои плечи поникли. Я сделала глубокий вдох, который мне никак не помог, и мне не хотелось ничего, кроме как залезть под камень или попасть в черную дыру.

Все было запутано.

Я повернулась, чтобы вернуться наверх, но заметила Джиджи, сидящую наверху лестницы.

На ее лице появилась теплая, открытая, дружелюбная улыбка.

Теперь мне нужно было дружелюбие. Мне нужна была моя лучшая подруга.

Когда я увидела ее, по моей щеке потекла слеза.

– Нужно поговорить?
– спросила она.

Я попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Да.

Разговоры были только началом того, что мне было нужно.

Я посмотрела на свою лучшую подругу. Женщину, которую я так давно знала, и всем сердцем надеялась, что она не откажется от меня, когда я скажу ей правду.

Я надеялась, что она по-прежнему будет моей подругой. Джиджи была единственным нормальным человеком в моей жизни. Даже с ее сумасшедшими ведьминскими закидонами. Она была моим обычным человеком и единственным человеком, который смог принять меня такой, какая я есть.

Хотя она не знала моего прошлого.

Амелия

Джиджи вытянула руки на столе.

Она посмотрела вниз на водоворот узоров, образовавшихся глубоко в дубе. Она смотрела на то, что мне казалось вечностью, потом снова посмотрела на меня.

Я ей рассказала.

Я рассказала ей всё, что могла, не упомянув инцидент, из-за которого я уехала из дома.

О причастности моего отца к убийству агента Петерсона никто от меня не услышит.

Из-за этого я действительно выглядела грязной, как обвинял Синклер, но у меня были свои причины.

Мой отец никогда не говорил мне сам, что убил человека. Он никогда не признавался и не признавал этого. Вот как я это обосновала в своем уме.

Эгоистично, я знала, что это эгоистично, и, вероятно, это было то, что разрушало меня все эти годы. Знать правду о чем-то и скрывать это, чтобы быть свободной.

Возможно, всё прояснится в ближайшие несколько недель.

Кто знал, что может случиться?